Все же ноги кое-как донесли его до двери и вниз по лестнице. Ничего не соображая, как слепой, добрел он через отдел к своему закутку и, опустившись на стул, сразу весь обмяк. Беспорядочно проносившиеся в его голове мысли постепенно начали оформляться, приобретать некоторую последовательность.
«Вы нам больше не нужны...» — Он вдруг, понял, наконец; эти слова, как волна прибоя, обрушились на его мозг.
— «Уволен»! — Это было словно весть о чей-то внезапной смерти, рассудок не принимал ее. И все же это свершилось. Вот так — мимоходом, без всяких видимых оснований, даже без всяких объяснений мистер Бантинг встал со стула и зашагал по крохотному пространству своего закутка. «Он не смеет это сделать», — возмущенно стучало в его мозгу. И все же он это сделал — не поднимая шума, легко, уверенно, спокойно. Вот, значит, как получают расчет. Точно ему показали, как ловко и искусно можно вешать людей.
— Слушай, Кордер! — крикнул он, врываясь в отдел ковров, чтобы поделиться с другом этой ужасной новостью. — Меня уволили.
Кордер, скатывавший зеленую дорожку, прервал свое занятие, медленно выпрямился и без труда прочитал на лице мистера Бантинга следы пережитого им потрясения.
— Вон что! — проговорил он, наконец, негромко.
— Да, да, вот сию минуту. Послезавтра могу убираться на все четыре стороны. — Он умоляюще посмотрел на Кордера. — Что же мне делать, Джо?
— Вентнор! — негромко произнес Кордер, обращаясь не столько к мистеру Бантингу, сколько к зеленому рулону дорожки. — О негодяй, проклятый негодяй! Что ж теперь делать? Юнцы с мужчинами стоят уж вровень. Я очень огорчен, Джордж. — Он крепко стиснул руку своего приятеля.
Тут чувства, распиравшие мистера Бантинга, вырвались наружу. Верхняя часть его жилетки начала бурно вздыматься и опускаться, лицо сморщилось, и все черты расплылись, как растаявший воск.
Кордер провел его в свой кабинет и притворил дверь.