Но вот он появился снова с красными, опухшими глазами, — любопытное зрелище для окружающих. В уборной он умылся и побыл еще некоторое время в полном одиночестве, пока, как ему казалось, все следы волнения не исчезли с его лица. Так протекли самые горестные минуты его жизни.
Теперь он лежал в постели. Лежал и, не отрываясь, глядел в темноту, а воображение снова развертывало перед ним картину за картиной, разукрашивая их все новыми трагическими подробностями. Время от времени рука жены тесной обвивала его плечи.
Он откашлялся и заговорил.
— Нужно будет завтра же приняться за дело — перекопать газон.
— Зачем, Джордж, голубчик?
— Насажать овощей. Картошки. Чтоб было что есть.
— Да мы и так не умрем с голоду.
Его поразила эта удивительная беспечность. — Нужно подумать о детях. Как мы сведем концы с концами?
— Ничего, проживем.
— Тебе легко говорить — «проживем» — возразил он с оттенком раздражения. — Но как?