Во время пребывания в Кунграде Веревкин не оставляла мысли о доставлении флотилии возможности пройти вверх по Аму. Но оказалось, что наши суда могут пройти лишь чрез Улькун-дарью, на которой устроены были плотины. И так как к уничтожению их приступлено было только к концу хивинского похода, то флотилия и не успела в 1873 году воспользоваться результатами этих работ, простояв все время в Улькун-дарье.
12 мая Веревкин двинулся на Ходжейли, куда подошли главные силы неприятеля, приняв на себя передовой отряд, отступивший от Кунграда.
14 числа, на переходе к протоку Карабайли, в хвосте колоны произошла незначительная перестрелка с неприятелем в обозе; при чем мы потеряли 1 убитым и пятерых ранеными, в том числе офицера, и угнанными семь верховых лошадей. На ночлеге у. Карабайли к оренбургскому отряду присоединился отряд полковника Ломакина. Таким образом для дальнейшего наступления у Веревкина в соединенных отрядах находилось: 16 рот, 8 сотен, 14 орудий и 8 ракетных станков, всего 4450 человек.
По сведениям, имевшимся в отряде, неприятельские войска, направленные против русских отрядов, двигавшихся со стороны Кунграда, намерены были дать русским у Ходжейли сражение. При чем силы неприятеля определялись в 5,000 человек конных и пеших при трех орудиях. Конное ополчение состояло из узбеков и туркмен. Начальником этих войск был узбек Якуб-бий. При войсках же находились и сановники ханства: мехтер и инак.
Веревкин, рассчитывая, что неприятель, в предстоящих делах, занимая войска с фронта, будет нападать и на обоз, с целью достижения тут легкого успеха и задержания движения головных войск, придал обозу самостоятельное прикрытие, чтобы остальные войска, составив собственно наступательную колонну, могли безостановочно двигаться вперед в полной уверенности за безопасность своих тяжестей.
В этом предположении, для прикрытия обоза обоих отрядов, двигавшегося в одной общей колонне, назначены были, 15 мая, 5 рот, 2 сотни и 2 орудия.
Остальные войска должны были двигаться в таком порядке: в авангарде кавалерия (шесть сотен) с ракетными командами, а главные силы (пехота с артиллерией) тремя колоннами: правая — из трех рот апшеронского и роты самурского полков, средняя — из стрелковых рот ширванского полка и левая — из 2-го оренбургского линейного батальона, имея головы колонн на одной высоте, артиллерия — по дороге, конная — впереди, пешая кавказская — сзади.
Дорога шла по берегу Аму-дарьи, которая здесь имеет шагов 800 в ширину. Местность, в начале перерезанная арыками и покрытая зарослями камыша и кустарника, достигавшего высоты 2–3 сажен, представляла довольно серьезные препятствия, в особенности там, где шли кавказские войска. По мере движения вперед, она делалась открытее, камышей и кустарников становилось меньше. Для переправы чрез арыки имелись мостики, довольно исправные; в одном только месте пришлось поправить мост.
Отойдя от места почти верст шесть, на правом берегу Аму заметили большую толпу народа. Не зная, что это за толпа и каковы ее намерения, Веревкин остановил голову колонны и, на всякий случай, в то время, когда начались переговоры с нею, приказал четырем конным орудиям по вернуть правое плечо вперед и выстроиться против толпы. На требование Веревкина, с права го берега отделились два человека и вошли в воду, чтобы разобрать слова, которые выкрикивал переводчик оренбургского отряда. По быстроте течения, они не решились переплыть реку и войдя до средины ее, давали ответы на предлагаемые им вопросы. Оказалось, что они каракалпаки и никаких враждебных действий против русских предпринимать не намерены. Этот ответ показался удовлетворительным и начальник отряда приказал войскам продолжать движение вперед. Но не успела голова отряда отойти версту от этого места, как каракалпаки открыли стрельбу по апшеронским ротам, которые, встретив затруднения при движении по камышам, должны были свернуть на дорогу. Наши отвечали. Перестрелка продолжалась несколько минут. Каракалпаки, не выдержав огня, вскоре скрылись в кусты и камыши, которыми покрыт весь правый берег. Во время перестрелки один рядовой апшеронского полка был ранен, а другой, тоже будучи ранен, упал в реку, но не мог быть спасен по быстроте течения и глубине ее.
Пройдено уже было верст 15, а неприятель на левом берегу Аму не показывался; видны были только следы его поспешного отступления: брошенные кошмы, циновки и проч. Наконец, около середины перехода, с выходом на более открытую местность, появилась перед правым флангом отряда густая цепь всадников, поддерживаемая сзади довольно значительными группами конницы. Нашей кавалерии приказано было атаковать неприятеля. Но хивинцы отступили к камышам и, по-видимому, старались вовлечь нашу кавалерию в рассыпной одиночный бой на закрытой местности, в котором им представлялось более вероятности на успех. Неприятель продолжал отходить и ни разу не решился сразиться с дагестанскими и терскими казаками, упорно наседавшими на него. Начальник оренбургской кавалерии, полковник Леонтьев, приблизившись на 200 сажень к столпившейся массе всадников на левом неприятельском фланге, выдвинул на позицию ракетный казачий взвод. После четырех ракет, неприятель отступил, преследуемый всеми тремя сотнями. Хотя через пол часа неприятель снова стал собираться, но брошенные 4 ракеты с дистанции 175 сажень опять заставили его отступить.