Конная батарея, следовавшая по дороге, не могла поспеть к действиям кавалерии, будучи задержана переправой через глубокий и широкий арык, на котором пришлось исправлять мост. Когда батарея достигла одной высоты с кавалерийскими частями, то была выдвинута на позицию и с расстояния 1,000 сажень открыла огонь по отступавшим неприятельским массам и продолжала его насколько было возможно. Затем артиллерия, взяв в передки, двинулась далее вместе с казаками.
Таким образом, то двигаясь шагом, то ускоряя наступление, конные части, незаметно, далеко опередили пехоту, сделав от места ночлега 25 верст. До Ходжейли оставалось еще 5 верст. Так как, по слухам, у неприятеля была пехота и артиллерия, то можно было предполагать, что он, заняв сады и предместья города, будет защищаться в дефиле между стенами домов и оградами садов; почему и решено было остановить кавалерию и выждать прибытия пехоты. Подоспевшая пехота так была утомлена безостановочным движением, что нужно было дать ей, по крайней мере, 1 1/2 часовой отдых для подкрепления сил. Как только отряд остановился, остановил свое отступление и неприятель. Снова загарцовали неприятельские всадники, а со стороны города хивинцы открыли по войскам пальбу из фальконетов, совершенно впрочем безвредную.
В три часа по полудни войска поднялись с привала. Местность, по которой предстояло им движение к Ходжейли, была покрыта, вплоть до самых городских предместий, полями, Для орошения которых проведено много мелких арыков. На 3-й версте от города дорога разделяется на две: одна идет по берегу реки Аму, а другая направляется прямо к Ходжейли. Параллельно этой последней дороге, с правой ее стороны, тянется и подходит к самому городу большой арык Су-али. Переправа через этот глубоки и широки арык возможна только по двум мостам: один находился недалеко от места привала, а другой в самом городе. Между городом и Аму-дарьей, левее дороги, которая шла в Ходжейли находилось большое болото.
Начальник отряда, имея сведение, что лагерь неприятельских войск находится левее города, между рекой и вышеупомянутым болотом, дал войскам такое направление: оренбургский отряд двинут прямо по дороге; оренбургская сотня (есаула князя Багратиона-Имеретинского), с одним ракетным станком направлена между городом и рекой к лагерю неприятельских войск; мангишлакский отряд, за исключением сводного батальона из апшеронских рот, под начальством майора Буравцова, оставленного в общем резерве, должен был, переправившись через арык, двинуться противоположным его берегом через сады к городу, стараясь возможно скорее выйти к другому городскому мосту. Если неприятель будет защищать город, то, зайдя с западной стороны Ходжейли, мангишлакский отряд облегчит действие войск, направленных на город с фронта; если же город защищаться не будет, то Ломакин, войдя с своим отрядом к городскому мосту, отрезывает единственный путь отступления хивинским войскам, уходившим из города.
Наступление на город началось в четвертом часу по полудни.
Оренбургский отряд беспрепятственно дошел до города. Вместе с его движением вперед исчезали и всадники не приятельские. Когда отряд вошел в черту городских предместий, то генерал Веревкин был встречен и приветствуем депутацией, высланной от города, которая, сдавая Ходжейли безусловно, заявила, что все хивинские войска оставили уже город.
Движение мангишлакского отряда было совершено далеко не так легко, как оренбургских войск: с первого же шага на противоположную сторону канала Су-али, отряд начал встречать затруднения при переправах через арыки. Все спуски к ним были скопаны лопатами, броды испорчены, плотины спущены, вследствие чего стрелковым ротам ширванского полка, бывшим под начальством подполковника Пожарова, пришлось переходить каналы в брод и даже буквально в плавь. Чем ближе подходили войска к городу, тем более следование их замедлялось: арыки, заборы и всякого рода изгороди встречались на каждом шагу, так как приходилось идти целиком по полям и садам, безойскам. Несчастные показывали знаки от цепей на руках, ногах и шеях, прося защиты. Командир 10-й роты апшеронского полка, штабс-капитан Хмаренко, по указанию выбежавших невольников, отыскал, в течение не более получаса, около 30 человек, прикованных цепями в самых сокровенных местах домов, и освободил их.
Указанные препятствия, встреченные на пути мангишлакским отрядом, дозволили ему подойти к городскому мосту уже в то время, когда город был занят оренбургским отрядом. Соединенные отряды расположились лагерем верстах в 1 1/2 от города.
Сотня князя Багратиона-Имеретинского, подходя к неприятельскому лагерю, заметила, что он уже брошен хивинцами и что остатки их пехоты переправляются через реку. В занятом лагере найдено одно орудие, до 1 тыс. пуд. муки и джугары, несколько палаток, незначительное количество пороха и несколько ядер.
Обоз двигался вслед за оренбургским отрядом беспрепятственно, нетревожимый неприятелем. Потеря наша в этот день состояла из одного потонувшего и одного раненого рядовых Апшеронского полка. Потеря неприятеля не должна быть велика, так как он совсем не защищался и не был под огнем нашей пехоты; артиллерийские же выстрелы, пускаемые с дальнего расстояния, и ракеты действовали более морально, заставляя ускорять отступление.