Он на верёвке перебросил свою карту Колумбу и в то же мгновенье закричал голосом диким, хриплым, неузнаваемым:
— Земля!
Колумб поднял глаза и увидел эту землю.
На расстоянии трёх миль над полукруглой бухтой амфитеатром вздымался город, светящийся золотом кровель и куполов. Над ним темнело пепельной дымкой нагромождение крутых и округлых гор, и ещё выше ослепительно алели в лучах заката снежные вершины. Багровый, пунцовый, пурпурный остров в сиянии и сверкании заходящего солнца...
На коленях, с протянутыми руками люди замерли и смотрели, как постепенно гасло это величие, это богатство, эта немыслимая, потрясающая красота. И, только когда уже совсем стемнело и ничего нельзя было видеть, Колумб сказал прерывающимся голосом:
— Остров гористый. Быть может, вокруг рифы. В темноте пристать к нему невозможно. Надо ждать рассвета.
Пинсон перегнулся через борт и крикнул:
— Не забудь до рассвета, что первым увидел землю я и мне принадлежит королевская награда.
— Не беспокойся, — сказал Колумб.
Короли обещали тому, кто первый увидит землю, великую награду — серебряную куртку и доход в десять тысяч мараведисов. Но желанней королевской награды была людям мысль о спасении, об избавлении, об окончании этого бесконечного плаванья.