Въ тотъ же день, вечеромъ.
Мой на нѣсколько дней забытый дневникъ попался мнѣ опять подъ руки. Самъ удивляюсь, какъ я могъ шагъ за шаѵомъ и съ моего же вѣдома такъ далеко зайти! Какъ я постоянно сознавалъ, что дѣлалъ, а между-тѣмъ думалъ и дѣйствовалъ, какъ ребёнокъ! Какъ теперь тоже сознаю, и не вижу даже надежды къ лучшему!
10 августа.
Я могъ бы вести тихую, спокойную жизнь, если бы не былъ такой простакъ. Какое счастливое стеченіе обстоятельствъ, и какихъ обстоятельствъ! Вѣрно же, стало-быть, что счастье зависитъ отъ насъ самихъ. Другъ превосходнаго семейства; старикомъ любимъ какъ сынъ; дѣтьми, какъ отецъ; а Лоттой... А этотъ честный Альбертъ, ни однимъ облачкомъ не помрачающій моего счастья, Альбертъ, котораго дружба тепла и искренна, которому послѣ Лотты я дороже всего. Ну право, Вильгельмъ, ты бы порадовался, если бъ видѣлъ насъ на прогулкахъ, да прислушалъ бы, что онъ тутъ о Лоттѣ говоритъ! Увѣряю тебя, забавнѣе нашихъ отношеній не было ничего съ-тѣхъ-поръ, какъ міръ существуетъ -- не знаю только отчего. Лишь подумаю, у меня слёзы на глазахъ.
Когда онъ объ ея покойной матери говоритъ: какая она была славная женщина, какъ умирая завѣщала Лоттѣ за дѣтьми и домомъ смотрѣть, какъ съ-той-поры Лотта словно возродилась, Замѣнила имъ мать, хозяйство и домашнія дѣла въ руки взяла; всегда занятая, мелочами заваленная, какъ она вмѣстѣ съ тѣмъ весела и безъ суетни, безъ озабоченнаго даже вида, думаетъ и дѣлаетъ всё за всѣхъ. Я слушаю, да такъ-себѣ возлѣ иду, дорогой цвѣточки собираю, пучёчки дѣлаю, аккуратные букетики -- а тутъ рѣчка, а я ихъ въ рѣчку, да и смотрю, какъ они тихонько, понимаешь, расплываясь по теченію, колышутся. Не помню, писалъ я тебѣ, что Альберть остаётся здѣсь и при дворѣ, гдѣ его любятъ, и гдѣ видное мѣсто получаетъ съ жалованьемъ, съ хорошимъ жалованьемъ? Въ аккуратности дѣлъ и счётовъ я встрѣчалъ мало ему подобныхъ.
12 августа.
Ну, конечно, нѣтъ подъ луной человѣка лучше Альберта. Вчера у меня съ нимъ была прекурьёзная сцена. Мнѣ вздумалось здѣшнюю гористую сторону осмотрѣть, откуда и пишу тебѣ теперь. Я отправился верхомъ, и когда заѣхалъ къ нему, мнѣ бросились въ глаза -- не успѣлъ я по комнатѣ пройтись -- его пистолеты. "Одолжи", говорю, "пистолеты на дорогу." -- "Пожалуй", отвѣчалъ онъ, "если возьмёшь на себя трудъ ихъ зарядить; вѣдь они у меня только pro forma висятъ. Съ-тѣхъ-поръ, какъ моя осторожность сыграла такую штуку со мной, я съ этой дрянью знаться не хочу." -- "Ну, разсказывай", говорю, "я послушаю." -- "Жилъ я,", началъ онъ, "въ деревнѣ у пріятеля; со мной была пара незаряженныхъ револьверовъ и я спалъ спокойно. Надо же, чтобы въ одинъ ненастный вечеръ мнѣ глупѣйшая мысль пришла -- что на насъ могутъ напасть, что пистолеты... Ну, самъ знаешь. Я отдаю ихъ вычистить слугѣ и зарядить. Тотъ съ горничной балагуритъ, стращаетъ её, и -- ихъ Богъ вѣдаетъ, какъ это случилось -- только раздаётся выстрѣлъ и остававшійся въ дулѣ шомполъ попадаетъ ей въ руку и разбиваетъ ей кость большого пальца. Начались жалобы, слёзы, леченья, да надо было и доктору заплатить -- и съ-той-поры я не заряжаю ихъ. Вотъ тебѣ и осторожность! Что осторожность? Опасность не изучима; впрочемъ..." А надобно тебѣ сказать, что я этого человѣка люблю только до его впрочемъ. Не понимается развѣ само собой, что гдѣ обобщенье, тамъ нельзя и безъ исключеній? Но такова справедливость человѣка! Не додумаетъ -- скажетъ какой-нибудь софизмъ или общее мѣсто подсунетъ, да самъ же и начинаетъ свою полу-правду обусловливать, дополнять, да ощипывать, покуда изъ нея живого слова не останется; такъ и онъ со своимъ впрочемъ. Но ты меня знаешь -- я клалъ его слова въ карманъ, а самъ началъ сѣмянить, колабродить, дурачиться, принялъ трагическую позу и приставилъ себѣ дуло пистолета къ правому глазу. "Фи!" сказалъ онъ и отнялъ у меня пистолетъ. "Да вѣдь не заряженъ", возразилъ я. "Хоть бы и такъ -- за чѣмъ это? Не могу равнодушно вспомнить, какъ иной глупецъ пускаетъ себѣ пулю въ лобъ! Одна мысль уже претитъ."
"Какъ это у васъ, у разумниковъ", возразилъ я: "о чёмъ бы ни заговорили, сейчасъ готова сентенція: глупо, умно, дурно, хорошо! А много ли этимъ сказано? Извѣстны вамъ скрытыя причины поступка? Можете развить эти причины? Если бъ знали, если бъ могли, желудокъ бы нашъ такъ скоро ихъ не варилъ, и приговоры ваши были бы осмотрительнѣе."
"Однако согласись", сказалъ Альбертъ, "что извѣстные поступки всегда будутъ порочны, какими бы обстоятельствами ни были вызваны."
Пожавъ плечами, я возразилъ: "однако, мой милый, ты долженъ, какъ охотникъ до исключеній, въ свою очередь сдѣлать уступку. Чего, напримѣръ, заслуживаетъ человѣкъ, который для спасенія своей семьи отъ голодной смерти рѣшается на воровство: наказанія или сожалѣнія? Мужъ, который въ минуту праведнаго гнѣва къ чорту посылаетъ невѣрную жену и ея сообщника? Дѣвушка, что въ недобрый часъ забывается въ объятіяхъ любезнаго? Сами законы, эти хладнокровные педанты наши -- и они понижаютъ иногда свой голосъ, смягчая наказаніе преступника."