Урсус, нахмурившись, слушал этот разговор. На другое утро, когда они сошлись все трое, он сказал:
-- Да ведь и Дея тоже некрасива.
Эта фраза не достигла своей цели. Дея и Гуинплен пропустили ее мимо ушей. Поглощенные друг другом, они редко вникали в сущность изречений Урсуса. Мудрость философа пропадала даром.
Однако в этот раз предостерегающее замечание Урсуса: "Дея тоже некрасива" изобличало в этом книжном человеке известное знание женщин. Несомненно, Гуинплен, сказав правду, допустил тем самым неосторожность. Сказать всякой другой женщине, всякой другой слепой, кроме Деи: "Я очень некрасив собою", -- было опасно. Быть слепой и сверх того влюбленной -- значит быть слепой вдвойне. В таком состоянии с особенной силой пробуждается мечтательность. Иллюзия -- насущный хлеб мечты; отнять у любви иллюзию -- все равно что лишить ее пищи. Для возникновения любви необходимо восхищение как душой, так и телом. Кроме того, никогда не следует говорить женщине ничего такого, что ей трудно понять. Она начинает над этим задумываться, и нередко мысли ее принимают дурной оборот. Загадка разрушает цельность мечты. Потрясение, вызванное неосторожно оброненным словом, влечет за собою глубокую трещину в том, что уже срослось. Иногда случается, неизвестно даже как, что под влиянием случайно брошенной фразы сердце незаметно для самого себя постепенно пустеет. Любящее существо замечает, что уровень его счастья понизился. Нет ничего страшнее этого медленного исчезновения счастья сквозь стенки треснувшего сосуда.
К счастью, Дея была вылеплена совсем из другой глины и резко отличалась от прочих женщин. Это была редкая натура. Хрупким было только тело, но не сердце Деи. Основой ее существа было божественное постоянство в любви.
Вся работа мысли, вызванная в ней словами Гуинплена, свелась лишь к тому, что однажды она затеяла с ним такой разговор:
-- Быть некрасивым -- что это значит? Это значит причинять кому-либо зло. Гуинплен делает только добро, значит, он прекрасен.
Затем все в той же форме вопросов, которая свойственна обычно детям и слепым, она продолжала:
-- Видеть? Что называете вы, зрячие, этим словом? Я не вижу, а я знаю; Оказывается, видеть -- значит многое терять.
-- Что ты хочешь этим сказать? -- спросил Гуинплен.