-- И ни в одной женщине.
Последними словами Урсус хотел доказать самому себе, что, невзирая на свою тревогу, он не обезоружен. Несмотря на владевший им страх, Урсус не терял присутствия духа.
-- Я настаиваю на этом, -- продолжал Радамант. -- Вы заявили, что Сципион поступил глупо, когда, желая отворить ворота Карфагена, он прибегнул к траве Aethlopis, ибо, по вашему мнению, трава Aethlopis не обладает способностью взламывать замки.
-- Я просто сказал, что он поступил бы лучше, если бы воспользовался травой Lunaria.
-- Ну, это еще вопрос, -- пробормотал Радамант, задетый в свою очередь.
И представитель истории умолк.
Представитель богословия Минос, придя в себя, снова стал допрашивать Урсуса. За это время он успел просмотреть тетрадь с заметками.
-- Вы отнесли аурипигмент к мышьяковым соединениям и говорили, что аурипигмент может служить отравой. Библия отрицает это.
-- Библия отрицает, -- со вздохом возразил Урсус, -- зато мышьяк доказывает.
Особа, которую Урсус мысленно называл Эаком и которая в качестве официального представителя медицины не проронила до сих пор ни слова, теперь вмешалась в разговор и, надменно полузакрыв глаза, с высоты своего величия поддержала Урсуса. Она изрекла: