Вероятно, она услышала тяжелое дыхание Гуинплена -- человек, старающийся сдержать волнение, всегда дышит тяжело.
-- Здесь кто-нибудь есть? -- спросила она.
Она проговорила эти слова, сладко зевая.
Гуинплен впервые услыхал ее голос. Голос очаровательницы, в котором звучало что-то пленительно-высокомерное; свойственная ему повелительность смягчалась ласковой интонацией.
Внезапно став на колени, напоминая в этой позе античную статую, тело которой облекают тысячи прозрачных складок, она потянула к себе халат, соскочила с постели и с молниеносной быстротой накинула его. Он мгновенно окутал ее с ног до головы. Длинные рукава закрыли даже кисти рук. Из-под подола выглядывали только кончики пальцев белых, крошечных, как у ребенка, ног с узкими розовыми ногтями.
Она высвободила из-под халата волну роскошных волос и, подбежав к стоящему в глубине алькова расписному зеркалу, за которым, вероятно, была дверь, прильнула к нему ухом.
Согнув пальчик, она постучала в стекло.
-- Кто там? Это вы, лорд Дэвид? Почему так рано? Который час? Или это ты, Баркильфедро?
Она обернулась.
-- Нет, это не здесь. Это с другой стороны. Может быть, кто-то есть в ванной комнате? Да отвечайте же! Впрочем, нет, оттуда никто не может прийти.