Дантон чувствовал себя побежденным, но не желал сдаваться. Он продолжал:
-- Марат очень громко кричит о диктатуре и об единстве власти, но он обладает одною только способностью -- всюду вносить смуту.
Робеспьер, разжимая свои тонкие губы, проговорил:
-- Я придерживаюсь мнения Анахарсиса Клоотса; я говорю: ни Ролан, ни Марат.
-- А я говорю,-- возразил Марат; -- ни Дантон, ни Робеспьер. -- И, пристально взглянув в глаза им обоим, он продолжал: -- Позвольте мне дать вам совет, Дантон. Вы влюблены, вы думаете о втором браке. Ну, так будьте же благоразумны, -- не вмешивайтесь в политику.
И, отступив на один шаг к выходной двери, он отвесил им ироничный поклон и проговорил:
-- Прощайте, господа.
У Дантона и Робеспьера по телу пробежала дрожь. В это время из глубины комнаты раздался голос, произнесший:
-- Ты не прав, Марат!
Все оглянулись. Во время вспышки Марата, совершенно незаметно для трех собеседников, кто-то вошел в находившуюся в задней стене дверь.