-- Цель могла бы быть достигнута, -- добавил Марат, -- если бы Комитет повелел вывесить этот декрет во всех вандейских общинах и показал бы два-три примера.
-- На крупных личностях, -- добавил Шабо: -- на командирах отдельных частей.
-- Да, этого, пожалуй, было бы достаточно, -- пробормотал Марат сквозь зубы.
-- Ну, так за чем же дело стало? -- спросил Шабо. -- Предложи это сам Комитету, Марат.
Марат пристально посмотрел ему в глаза, что заставило смутиться даже Шабо.
-- Комитет общественной безопасности, Шабо, -- проговорил он, -- это -- Робеспьер; а я не желаю иметь с ним дела.
-- Ну, хорошо, я поговорю с ним, -- объявил Шабо.
На следующий же день было разослано предписание Комитета общественной безопасности, обязывающее объявить во всех городах и общинах Вандеи о неукоснительном исполнении декрета, назначающего смертную казнь за всякое содействие бегству пленных "разбойников" и инсургентов.
Декрет этот являлся лишь первым шагом. Вскоре Конвент пошел еще дальше. Несколько месяцев спустя, а именно 11 брюмера II года (в ноябре 1793 года), когда город Лаваль открыл свои ворота перед вандейскими беглецами, он издал декрет, в силу которого всякий город, который даст у себя убежище бунтовщикам, подлежал уничтожению и срытию.
Со своей стороны европейские монархи объявили в манифесте герцога Брауншвейгского, составленном эмигрантами и управляющим делами герцога Орлеанского, Линноном, что всякий француз, схваченный с оружием в руках, будет расстрелян, и что если хоть один волос упадет с головы короля Франции, то Париж будет стерт с лица земли.