-- Это -- один из "бывших", -- ответил другой мещанин.
-- Это -- один из тех, которые расстреливают женщин, -- добавил третий.
Михалина Флешар услышала эти слова и проговорила:
-- Это верно.
На нее оглянулись.
-- Да, да, меня расстреляли, -- продолжала она. Эти слова "меня расстреляли" произвели на толпу странное впечатление: живое существо вдруг объявляло себя мертвецом. Ее начали разглядывать несколько искоса. Ее внешний вид, действительно, производил тяжелое впечатление: вся трепещущая, дрожащая, растерянная, озиравшаяся, как дикий зверь, и до того перепуганная, что она способна была навести страх и на других. В отчаянии женщины, при всем ее бессилии, есть что-то ужасное. Перед собой точно видишь существо, повешенное над бездной судьбы. Но крестьяне смотрят на вещи несколько грубее. Один из них пробормотал сквозь зубы:
-- Должно быть, шпионка.
-- Замолчите же и уходите, -- шепнула ей та самая женщина, которая уже раньше заговаривала с нею.
-- Да ведь я никому не делаю зла, -- ответила Михалина Флешар. -- Я только разыскиваю своих детей.
Женщина взглянула на тех, которые уставились на Михалину Флешар, приложила себе палец ко лбу и, мигая глазами, проговорила: