-- Замолчите!
Михалина Флешар с удивлением посмотрела на эту женщину. Она снова перестала что-либо понимать. Это слово "Ла-Тург" словно молнией озарило ее ум, и затем все опять покрылось густым мраком. Разве она не имела права спросить? Чего это все так на нее уставились?
Барабанщик в последний раз ударил дробь, чиновник приклеил к стене афишу, мэр возвратился в свои комнаты, глашатай отправился в следующую деревню, и толпа начала расходиться. Перед афишей осталась только небольшая кучка людей. Михалина Флешар направилась к этой группе. В ней шли разговоры по поводу лиц, только что объявленных стоящими вне закона. Группа эта состояла из белых и из синих, то есть из крестьян и мещан. Какой-то крестьянин говорил:
-- А все же им не удалось захватить всех. Девятнадцать человек -- это еще далеко не все. В этом списке не значится ни Приу, ни Бенжамен Мулен, ни Гупиль из Андульеского прихода.
-- Ни Лориен из Монжана, -- вставил другой.
-- Ни Брис-Дени, ни Франсуа Дюдуэ из Лаваля, -- раздалось в толпе. "Ни Гюэиз из Лонэ-Вилье". "Ни Грежис". "Ни Пилон". "Ни Фильёль". "Ни Мениссан". "Ни Гегаррэ". "Ни три брата Ложерэ". "Ни господин Лешанделье из Пьервилля".
-- Дураки! -- проворчал седовласый старик. -- Разве вы не понимаете, что когда они захватят Лантенака, в их руках будет все?
-- Да ведь они его еще не захватили, -- пробормотал один из более молодых.
-- Лантенак захвачен -- захвачена душа, -- продолжал старик. -- Лантенак убит -- убита Вандея.
-- А кто такой этот Лантенак? -- спросил один из мещан.