-- Нет, этого, положим, не было, -- ответил Лавьевилль, рассмеявшись, -- но все равно это нужно утверждать.
-- Да, для дураков, -- промолвил Буабертло. -- А этого Буленвилье, о котором вы упоминали, Вьевилль, я знавал лично. Вначале крестьяне были вооружены копьями; вот он и вздумал сделать из них копейщиков. Он хотел научить их действовать по всем правилам военной науки. Он вообразил, будто этих дикарей можно превратить в линейных солдат. Он уверял, что научит их строиться в каре. Он говорил с ними на старинном военном языке. Вдруг ему пришло в голову составить целый полк из браконьеров; и действительно, ему удалось сформировать правильные роты, командиры которых собирались каждый вечер в его ставке для того, чтобы получать пароль от сержанта, который передавал его на ухо ближайшему капралу, а тот, в свою очередь, передавал его на ухо своему соседу, и т.д. Он разжаловал одного офицера, не снявшего головного убора в то время, когда ему говорили пароль. Можете вообразить себе, насколько все это привилось. Этот болван не понимал, что мужиками нужно предводительствовать по-мужицки, и что из человека, взятого от сохи, нельзя за несколько дней сделать настоящего солдата. Да, да, я знавал этого Буленвилье.
Они оба сделали еще несколько шагов, погруженные в свои мысли; затем беседа возобновилась.
-- Кстати, подтверждается ли, что Дампьер убит?
-- Да, капитан, при Кьеврене, пушечным ядром.
-- Граф Дампьер, -- вздохнул Буабертло, -- еще один из наших, перешедший в их ряды.
-- Скатертью дорога! -- проговорил Лавьевилль.
-- А сестры короля? Что, они все еще в Триесте?
-- Да, в Триесте, -- ответил Лавьевилль и затем воскликнул: -- Ох уж эта республика! Сколько бедствий из-за пустяков! Как подумаешь, что вся эта революция началась из-за дефицита в несколько миллионов!
-- Из этого следует, что и ничтожные причины могут вести к важным последствиям.