-- Любезный шевалье, да ведь мы то же видим и с противной стороны. В наших рядах немало мещан, в их рядах не меньше дворян. Неужели вы думаете, что санкюлотам очень приятно состоять под начальством виконта Богарне, виконта Миранда, Канкло, графа Баланса, маркиза Кюстина, герцога Бирона и, наконец, самого герцога Шартрского?
-- Ах, да, сын Филиппа Эгалите. Кстати, когда же этот Филипп станет королем?
-- Надеюсь, что никогда.
-- А между тем он пробирается к престолу, проявляя крайнюю неразборчивость в средствах.
-- Но ему будут сильной помехой его пороки.
-- Он, однако, не прочь был бы помириться, -- продолжал Буабертло после некоторого молчания. -- Он приезжал в Версаль к королю, и я сам был свидетелем того, как ему плюнули в глаза с верхней ступеньки большой лестницы.
-- И прекрасно сделали.
-- Мы называли его Бурбоном Грязным.
-- Он лыс, угреват, он цареубийца -- фу! -- И затем Лавьевилль прибавил: -- Я был вместе с ним в Уэссане, на корабле "Святой Дух".
-- Если бы он послушался сигнала, который давал ему адмирал д'Орвилье, держаться к ветру, то он помешал бы англичанам пройти. Да, правда ли, что он спрятался в трюме?