-- Да, но пока все это очень некрасиво.
-- Конечно! Всюду какое-то мужичье. Монархия, имеющая главнокомандующим какого-то Стоффле, бывшего лесного объездчика у господина де Молеврье, ничем не лучше республики, имеющей министром Паша, сына швейцара герцога де Кастри. Прелестные парочки встречаются в этой Вандейской войне; с одной стороны, пивовар Брассер, с другой -- парикмахер Гастон.
-- Нет, любезный Лавьевилль, я несколько иначе смотрю на этого Гастона. Он действовал совсем недурно, находясь под начальством Гемене. А как он расстрелял триста синих, предварительно заставив их самих вырыть для себя могилу! Ведь это очень недурно!
-- Великая важность! И я точно так же поступил бы на его месте.
-- Кто же в этом сомневается! И я так же...
-- Для войны, -- продолжал Лавьевилль, -- нужны дворяне. Это дело рыцарское, а не парикмахерское.
-- Однако в этом, так называемом третьем сословии, -- возразил Буабертло, -- встречаются почтенные личности. Возьмите, например, этого часовщика Жоли. Он раньше был сержантом во Фландрском полку, а потом сделался предводителем вандейцев и командует теперь отрядом на побережье; а его сын -- республиканец, так что отец служит белым, а сын -- синим. Оба отряда встретились, произошла стычка, отец берет сына в плен и убивает его из пистолета.
-- Молодец! -- воскликнул Лавьевилль.
-- Да, настоящий роялистский Брут.
-- А все-таки нет ничего веселого в том, что нами предводительствуют разные Кокеро, Жан-Жаны, Мулены, Фокары, Бужю, Шуппы.