-- Да, -- подтвердил Симурдэн, -- временное пройдет, останется вечное. Вечное -- это права и обязанности, пропорциональные и прогрессивные налоги, всеобщая воинская повинность, равенство, устранение привилегий, и, превыше всего, -- закон. Республика абсолюта.
-- Я, со своей стороны, предпочел бы республику идеала, -- сказал Говэн и, помолчав немного, продолжил: -- Ну, дорогой наставник, а во всем, на что вы только что указали, какое же вы отведете место самопожертвованию, самоотречению, преданности, великодушному сплетению симпатий, любви? Восстановить равновесие -- хорошо; но восстановить гармонию -- еще лучше. Лира должна стоять выше весов. Ваша республика отмеривает, взвешивает и направляет человека, моя же -- уносит его в высь, в небесную лазурь. Между ними та же разница, какая существует между математиком и орлом.
-- Да, но, уносясь вверх, ты рискуешь исчезнуть в облаках.
-- А вы, оставаясь на земле, рискуете запутаться в мелочах.
-- Гармония -- не что иное, как мечта.
-- Да ведь и алгебра не что иное, как фикция.
-- Я бы желал, чтобы человек создан был Эвклидом.
-- А я, -- сказал Говэн, -- предпочел бы гомеровского человека.
Строгая улыбка Симурдэна остановилась на Говэне, как бы желая остановить полет этой души.
-- Все это -- одна поэзия. Не верь поэтам.