-- Что за вздор! -- воскликнул Симурдэн. -- Мужчина -- слуга женщины! Да это немыслимо! Мужчина -- властелин. Я допускаю один только вид неограниченной власти -- власть мужчины у домашнего очага.
-- Да, но только с одним условием: чтобы женщина была царицей в доме.
-- Значит, ты желаешь для мужчины и для женщины...
-- Равенства.
-- Равенства? Да ведь это немыслимо! Это два существа, совершенно различные даже по своей природе.
-- Я ведь сказал: равенство, я не говорил: тождество.
Снова наступило молчание, как бы передышка в этом умственном поединке.
-- А ребенок? Кому ты его отдаешь? -- спросил, наконец, Симурдэн.
-- Во-первых, отцу, который его зачал, затем матери, которая его родила, далее учителю, который его воспитывает, затем городу, который его вскармливает, потом родине -- его духовной матери и, наконец, человечеству -- его прабабке.
-- Но ты ничего не упомянул о Боге.