-- Это другое дѣло, но дѣйствительно ли мой сынъ увѣренъ въ этомъ?
-- Онъ повторилъ мнѣ это три раза; при томъ интересы господина Фредерика вполнѣ отвѣчаютъ интересамъ вашего сіятельства.
Этотъ послѣдній доводъ окончательно успокоилъ графа.
-- А! -- вскричалъ онъ: -- Я догадываюсь въ чемъ дѣло. По прибытіи въ Дронтгеймъ, барону захотѣлось прогуляться по заливу, а слугѣ показалось, что онъ отправился въ Мункгольмъ. Въ самомъ дѣлѣ, что ему тамъ дѣлать? Какъ глупо было съ моей стороны такъ встревожиться. Напротивъ, эта непочтительность моего будущаго зятя относительно стараго Левина доказываетъ, что дружба ихъ совсѣмъ не такъ сильна, какъ я опасался. Вѣрите ли, любезный Мусдемонъ, -- продолжалъ графъ, улыбаясь: -- я ужъ вообразилъ себѣ, что Орденеръ влюбился въ Этель Шумахеръ, и на этой поѣздкѣ въ Мункгольмъ построилъ цѣлую любовную интригу. Но, благодаря Богу, Орденеръ не такъ сумасброденъ, какъ я... Кстати, мой милый, что сдѣлалъ Фредерикъ съ этой юной Данаей.
Относительно Этели Шумахеръ Мусдемонъ вполнѣ раздѣлялъ опасенiя своего патрона, и хотя боролся съ ними, однако не могъ такъ легко ихъ преодолѣть. Однако примѣтивъ веселое настроеніе графа, онъ не хотѣлъ тревожить болѣе его безпечность, а напротивъ постарался усилить ее въ немъ, зная какъ выгодно для фаворита поддержать милостивое расположеніе вельможи.
-- Высокородный графъ, вашему сыну не повезло съ дочерью Шумахера; но, кажется, другому болѣе посчастливилось.
Графъ съ живостью прервалъ его.
-- Другому! Кому же?
-- Не знаю, какой то мужикъ или вассалъ.
-- Да вѣрно-ли? -- вскричалъ графъ, суровая и мрачная наружность котораго просіяла отъ радости.