-- Господинъ Фредерикъ завѣрилъ въ этомъ меня и благородную графиню.
Графъ поднялся и сталъ расхаживать по комнатѣ, потирая себѣ руки.
-- Мусдемонъ, любезный Мусдемонъ, еще одно усиліе и мы достигнемъ цѣли. Отпрыскъ дерева засохъ, намъ остается лишь срубить самый стволъ. Нѣтъ ли еще какихъ новостей.
-- Диспольсенъ убитъ.
Физіономiя графа окончательно просвѣтлѣла.
-- А! Посмотрите, мы станемъ одерживать одну побѣду за другой! Были при немъ бумаги? Въ особенности желѣзная шкатулка?
-- Съ прискорбіемъ вынужденъ сообщить вашему сіятельству, что не наши клевреты покончили съ нимъ. Онъ былъ убитъ и ограбленъ на Урхтальскихъ берегахъ; и это преступленіе приписываютъ Гану Исландцу.
-- Гану Исландцу! -- повторилъ графъ, лицо котораго омрачилось: -- Какъ! Этому знаменитому разбойнику, котораго мы хотѣли поставить во главѣ возмущенія!
-- Ему, ваше сіятельство. Но послѣ того, что я узналъ о немъ, я опасаюсь, что намъ не легко будетъ розыскать его. Я на всякій случай уже подыскалъ предводителя, который приметъ его имя и въ состояніи будетъ замѣнить Гана Исландца. Это одичалый горецъ, высокій и крѣпкій какъ дубъ, свирѣпый и отважный какъ волкъ снѣговыхъ пустынь. Врядъ ли, чтобы этотъ грозный гигантъ не былъ похожъ на Гана.
-- Такъ Ганъ Исландецъ высокаго роста? -- спросилъ графъ.