-- Да услышитъ Господь ваше желаніе, святой отецъ! Благодарю васъ. Но на всякій случай, -- прибавилъ онъ, схватившись за саблю: -- я уже запасся пропускомъ.
-- Почемъ знать, молодой человѣкъ, -- замѣтилъ священникъ: -- можетъ быть эта ничтожная бумага защититъ васъ лучше вашей желѣзной шпаги. Взоръ кающагося могущественнѣе меча архангела. Простите, узники ждутъ меня. Помолитесь за нихъ и за меня.
-- Святой отецъ, -- возразилъ Орденеръ, улыбаясь: -- я ужѣ обѣщалъ вамъ, что ваши узники будутъ помилованы, и опять повторяю свое обѣщаніе.
-- О! Не говорите съ такой увѣренностью, сынъ мой, Не искушайте Господа. Человѣкъ не въ состояніи знать, что творится въ сердцѣ другаго, и вамъ неизвѣстно еще, на что рѣшился сынъ вице-короля. Увы! Быть можетъ онъ не удостоитъ даже принять смиреннаго священника. Простите, сынъ мой. Да благословитъ Богъ ваше странствіе, пусть ваша чистая душа вспоминаетъ иногда бѣднаго пастыря и мольбу его за несчастныхъ узниковъ.
XV
Въ комнатѣ, смежной съ аппартаментами Дронтгеймскаго губернатора, три секретаря его превосходительства усѣлись за чернымъ столомъ, заваленнымъ пергаментами, бумагами, печатями и письменными принадлежностями. Четвертый табуретъ у стола оставался незанятымъ, свидѣтельствуя, что четвертый писецъ запоздалъ. Въ теченіе нѣкотораго времени всѣ трое сосредоточенно занимались каждый своимъ дѣломъ, какъ вдругъ одинъ изъ нихъ вскричалъ:
-- А знаете, Ваферней, говорятъ, что этотъ несчастный библіотекарь Фокстиппъ смѣщенъ епископомъ, благодаря рекомендательному письму, которымъ вы подкрѣпили прошеніе доктора Англивіуса?
-- Что за вздоръ, Рихардъ! -- съ живостью возразилъ другой секретарь, къ которому, однако, не относились слова Рихарда: -- Ваферней не могъ писать въ пользу Англивіуса, потому что просьба его возмутила генерала, когда я доложилъ ему ея содержаніе.
-- Дѣйствительно, вы говорили мнѣ объ этомъ, -- согласился Ваферней: -- но только на прошеніи я нашелъ слово tribuatur, написанное собственноручно его превосходительствомъ.
-- Быть не можетъ!