Оттянувъ рукава своей рясы, онъ протянулъ вдовѣ свои безобразныя окровавленныя руки.
-- Да, -- продолжалъ онъ, испустивъ что то въ родѣ рычанія: -- на Урхтальскихъ берегахъ, въ Каскадтиморскихъ ущельяхъ радуется теперь духъ Жилля. Утѣшься же, женщина, развѣ не видишь ты этой крови?
Потомъ вдругъ какъ бы пораженный какимъ-то воспоминаніемъ, онъ спросилъ:
-- Люси Пельниръ, развѣ ты не получила отъ меня желѣзной шкатулки?.. Какъ! Я надѣлилъ тебя золотомъ, я надѣлилъ тебя кровью, а ты еще плачешь! Неужто ты не человѣческое отродье?
Вдова молчала, подавленная поразившимъ ее несчастіемъ.
-- Ну! -- продолжалъ онъ съ дикимъ хохотомъ: -- Нѣма и недвижима! Такъ ты и не женскаго отродья! Люси Пельниръ! -- тряхнулъ онъ ея руку, чтобы заставить слушать себя: -- развѣ мой гонецъ не принесъ тебѣ запечатанную желѣзную шкатулку?
Мелькомъ взглянувъ на него, вдова отрицательно покачала головой и снова погрузилась въ угрюмое раздумье.
-- А! Презрѣнный! -- закричалъ малорослый: -- Презрѣнный обманщикъ! Ну, Спіагудри, дорого же ты поплатишься за это золото!
Сбросивъ съ себя рясу отшельника, онъ выбѣжалъ изъ хижины съ воемъ гіены, почуявшей трупъ.