-- Нѣтъ, право нѣтъ, -- отвѣтилъ онъ, нѣсколько дрогнувшимъ голосомъ: -- только голосъ то у него больно странный...
Орденеръ попытался успокоить своего проводника:
-- Не бойся ничего, старина, служи только мнѣ хорошо и я не выдамъ тебя никому. Если я выйду побѣдителемъ изъ борьбы съ Ганомъ, обѣщаю тебѣ не только помилованіе, но отдамъ и тѣ тысячи королевскихъ экю, которыя назначены за голову разбойника.
Чувствуя необыкновенную привязанность къ жизни, честный Спіагудри въ то же время страстно любилъ золото. Обѣщанія Орденера произвели на него магическое дѣйствіе. Они не только разсѣяли весь его страхъ, но еще пробудили въ немъ ту смѣшную веселость, которая выражалась у него длинными монологами, странной жестикуляціей и учеными цитатами.
-- Господинъ Орденеръ, -- началъ онъ: -- если бы мнѣ пришлось по этому поводу вступить въ споръ съ Оверъ Бильзейтомъ, прозваннымъ Болтуномъ, ничто, нѣтъ ничто не заставило бы меня перемѣнить мое мнѣніе, что вы самый мудрый, самый достойный молодой человѣкъ. Да и въ самомъ дѣлѣ, что можетъ быть прекраснѣе, что можетъ быть славнѣе, quіd сіthаrа, tubа, ѵеl саmраnа dіgnіus, какъ благородно рисковать своей жизнью, чтобы освободить страну отъ чудовища, отъ разбойника, отъ демона, въ которомъ совокупились всѣ демоны, всѣ разбойники, всѣ чудовища?.. Кто посмѣетъ сказать, что васъ влечетъ къ тому постыдная корысть! Благородный господинъ Орденеръ награду за поединокъ отдаетъ своему спутнику, старику, который только на милю не доведетъ его до Вальдергогской пещеры. Не правда ли, милостивый господинъ, вѣдь вы дозволите мнѣ обождать результата вашей славной борьбы въ деревушкѣ Сурбъ, расположенной въ лѣсу, за милю отъ Вальдергогскаго берега? А когда узнаютъ о вашей блистательной побѣдѣ, по всей Норвегіи пойдетъ такое веселье, какое нѣкогда обвладело Вермундомъ Изгнанникомъ, когда съ вершины Оельмского утеса подлѣ котораго мы теперь проходимъ, примѣтилъ онъ большой костеръ, разведенный братомъ его Гафданомъ въ знакъ освобожденія, на Мункгольмской башнѣ...
При этомъ имени Орденеръ съ живостью прервалъ его:
-- Какъ! Неужели съ высоты этого утеса видна Мункгольмская башня?
-- Да, милостивый государь, за двѣнадцать миль къ югу, среди горъ, прозванныхъ нашими предками Скамейками Фригга. Теперь долженъ быть хорошо виденъ башенный маякъ.
-- Неужели! -- вскричалъ Орденеръ въ восторгѣ при мысли еще разъ взглянуть на мѣсто, въ которомъ онъ оставилъ свое счастіе: -- Старикъ, безъ сомнѣнія какая-нибудь тропинка ведетъ на вершину этого утеса?
-- Само собою разумѣется. Тропинка эта, начавшись въ лѣсу, куда мы сейчасъ выйдемъ, по некрутой отлогости поднимается къ самой голой вершинѣ утеса, гдѣ продолжается уступами, высѣченными въ скалѣ товарищами Вермунда Изгнанника, вплоть до замка, у котораго и оканчивается. Развалинами замка вы можете полюбоваться при лунномъ свѣтѣ.