Мусдемонъ примѣтилъ на физіономіи своего патрона выраженіе совсѣмъ противное тому, которое онъ надѣялся вызвать отвѣтомъ проводника:
-- Это очень занятная исторія, -- продолжалъ тотъ: -- которую я слышалъ отъ бабушки Озіи: разбойникъ самъ долженъ былъ повѣсить судью...
Наивный проводникъ совсѣмь не замѣчалъ, что исторія, которою онъ хотѣлъ позабавить путешественниковъ, была для нихъ почти оскорбленіемъ. Мусдемонъ перебилъ его.
-- Да, да, -- сказалъ онъ: -- намъ извѣстна эта исторія.
-- Наглецъ! -- пробормоталъ графъ: -- ему извѣстна эта исторія! Ну, Мусдемонъ, дорого же ты мнѣ поплатишься за свою наглость.
-- Что вы изволили сказать, ваше сіятельство? -- спросилъ Мусдемонъ съ раболѣпнымъ видомъ.
-- Я размышлялъ, какимъ бы образомъ добиться для васъ ордена Даннеброга. Свадьба моей дочери Ульрики съ барономъ Орденеромъ представитъ тому удобный случай.
Мусдемонъ разсыпался въ изъявленіяхъ благодарности.
-- Кстати, -- продолжалъ графъ: -- потолкуемъ о моихъ дѣлахъ. Какъ вы думаете, приказъ о временной отлучкѣ полученъ уже мекленбуржцемъ?
Читатель, быть можетъ, помнитъ, что графъ имѣлъ привычку называть такъ генерала Левина Кнуда, который дѣйствительно былъ родомъ изъ Мекленбурга.