-- Тѣ, которые свергнули отца своего ниже той ступени, откуда онъ возвысился, не могутъ, однако, отнять у тебя право считаться дочерью Шарлотты, принцессы Тарентской; ты носишь имя одной изъ твоихъ прабабокъ, Адели или Эдели, графини Фландрской.
Этель думала совсѣмъ о другомъ.
-- Батюшка, вы обижаете благороднаго Орденера.
-- Благороднаго, дочь моя!... Какой смыслъ придаешь ты этому слову? Я дѣлалъ благородными самыхъ подлыхъ людей.
-- Я не хочу сказать, что онъ благороденъ отъ благородства, которымъ награждаютъ.
-- Развѣ ты знаешь, что онъ потомокъ какого нибудь ярлы или герзы {До тѣхъ поръ пока Гриффенфельдъ не положилъ основаніе дворянскому сословію, древніе норвежскіе вельможи носили титулъ hers (баронъ) или jаrl (графъ). Отъ послѣдняго слова произошло англійское earl (графъ).}?
-- Батюшка, я знаю объ этомъ не больше васъ. Можетъ быть, -- продолжала она, потупивъ глаза: -- онъ сынъ раба или вассала. Увы! короны и лиры рисуютъ и на бархатѣ каретной подножки. Дорогой батюшка, я хочу только повторить за вами, что онъ благороденъ сердцемъ.
Изъ всѣхъ людей, съ которыми встрѣчалась Этель, Орденеръ былъ наиболѣе и въ то же время наименѣе ей извѣстенъ. Онъ вмѣшался въ ея судьбу, такъ сказать, какъ ангелъ, являвшійся первымъ людямъ, облеченный за разъ и свѣтомъ, и таинственностью. Одно его присутствіе выдавало его природу и внушало обожаніе.
Такимъ образомъ, Орденеръ открылъ Этели то, что люди скрываютъ пуще всего -- свое сердце; онъ хранилъ молчаніе о своемъ отечествѣ и происхожденіи; взгляда его достаточно было для Этели, и она вѣрила его словамъ. Она любила его, она отдала ему свою жизнь, изучила его душу, но не знала имени.
-- Благороденъ сердцемъ! -- повторилъ старикъ: -- Благороденъ сердцемъ! Это благородство выше того, которымъ награждаютъ короли: оно дается только отъ Бога. Онъ расточаетъ его менѣе, чѣмъ тѣ...