-- Скажите пожалуйста! -- вскричалъ старый министръ, всплеснувъ руками. -- Быть можетъ этотъ доблестный капитанъ былъ произведенъ за тридцатилѣтнюю службу въ маіоры, и эта высокая милость пугаетъ васъ, достойный генералъ? Справедливо гласитъ персидская пословица, что заходящее солнце завидуетъ восходящей лунѣ.
Шумахеръ пришелъ въ такое раздраженіе, что генералъ едва могъ выговорить эти слова:
-- Если вы станете поминутно перебивать меня... вы не дадите мнѣ объяснить...
-- Нѣтъ, нѣтъ, -- продолжалъ Шумахеръ: -- послушайте, господинъ губернаторъ, сначала я нашелъ въ васъ нѣкоторое сходство съ славнымъ Левинымъ, но ошибся! Нѣтъ ни малѣйшаго.
-- Однако, выслушайте меня...
-- Выслушать васъ! Вы скажете мнѣ, что Левинъ Кнудъ не былъ достоинъ какой нибудь нищенской награды...
-- Клянусь вамъ, вовсе не о томъ...
-- Или нѣтъ, -- знаю я, что вы за люди -- скорѣе вы станете увѣрять меня, что онъ былъ, какъ всѣ вы, плутоватъ, лицемѣренъ, золъ...
-- Да нѣтъ же.
-- Но кто знаетъ? Быть можетъ онъ, подобно вамъ, измѣнилъ другу, преслѣдовалъ благодѣтеля... отравилъ своего отца, убилъ мать?..