-- У него охранная грамота Христофора Недлама, повѣшеннаго въ Сконгенѣ.
Гаккетъ понялъ, что придется уступить, когда вся толпа заволновалась, крича, что незнакомца нельзя убивать, когда при немъ охранная грамота фальшиваго монетчика Недлама.
-- Ну, какъ знаете, -- пробормоталъ онъ сквозь зубы съ затаенной яростью: -- будете пенять на себя.
-- Будь онъ самъ дьяволъ, я и то не убилъ бы его, -- замѣтилъ Норбитъ съ торжествующимъ видомъ.
Затѣмъ онъ обратился къ Орденеру.
-- Послушай, -- продолжалъ онъ: -- ты должно быть добрый товарищъ, если злополучный Недламъ передалъ тебѣ свою охранную грамоту. Мы королевскіе рудокопы и бунтуемъ теперь, чтобы освободиться отъ опеки. Господинъ Гаккетъ, котораго ты видишь предъ собой, говоритъ, будто мы бунтуемъ за какого то графа Шумахера, но я и въ глаза его не видалъ. Послушай, дѣло наше правое; отвѣчай мнѣ, какъ отвѣтилъ бы своему святому покровителю. Хочешь идти съ нами за одно?
Счастливая идея вдругъ мелькнула въ умѣ Орденера.
-- Хочу, -- отвѣтилъ онъ.
Норбитъ подалъ ему свою саблю, которую тотъ взялъ молча.
-- Братъ, -- сказалъ Норбитъ: -- если ты задумаешь намъ измѣнить, сперва убей меня.