-- Ну, возьми себѣ этотъ клочекъ бумаги, -- сказалъ Гаккетъ тономъ обманутаго ожиданія: -- я думалъ, что это какой нибудь важный документъ. А ты, Ганъ, расправься-ка поскорѣй съ этимъ молодчикомъ.
Молодой Норбитъ сталъ передъ Орденеромъ.
-- Этотъ человѣкъ подъ моей защитой, -- вскричалъ онъ: -- пока голова моя на плечахъ, ни одинъ волосъ не упадетъ съ его головы. Я не допущу, чтобы издѣвались надъ охранительной грамотой моего друга Христофора Недлама.
При видѣ столь неожиданнаго защитника Орденеръ съ умиленіемъ потупилъ голову; онъ вспомнилъ какъ надмѣнно принято было имъ трогательное пожеланіе священника Афанасія Мюндера, чтобы даръ умирающаго оказалъ благодѣяніе путнику!
-- Ба! Что за вздоръ, Норбитъ! -- возразилъ Гаккетъ: -- Этотъ человѣкъ шпіонъ и долженъ умереть.
-- Дайте сюда топоръ, -- повторилъ гигантъ.
-- Онъ не умретъ! -- вскричалъ Норбитъ: -- Это возмутитъ духъ бѣднаго Недлама, котораго подло вздернули на висѣлицу. Говорю вамъ, онъ не умретъ, таково было предсмертное желаніе Недлама.
-- Дѣйствительно, Норбитъ правъ, -- вмѣшался старый Джонасъ. -- Какъ можете вы требовать смерти этого незнакомца, господинъ Гаккетъ, когда у него охранная грамота Христофора Недлама.
-- Но вѣдь это шпіонъ, соглядатай, -- возразилъ Гаккетъ.
Старикъ сталъ возлѣ Норбита передъ Орденеромъ и оба твердили упрямо: