-- Послушай, Джонасъ, -- замѣтилъ Гаккетъ, -- пусть Ганъ Исландецъ покажетъ намъ свою силу надъ этимъ шпіономъ.
-- Да, да! -- съ живостью подхватило нѣсколько головъ.
Изумленный, но не терявшій мужества Орденеръ сталъ искать глазами Гана Исландца, противъ котораго такъ храбро защищалъ свою жизнь въ это утро и еще съ большимъ удивленіемъ увидалъ, что къ нему приближался человѣкъ колоссальнаго тѣлосложенія, одѣтый въ костюмъ горцевъ.
Гигантъ устремилъ на Орденера безсмысленный звѣрскій взоръ и спросилъ топоръ.
-- Ты не Ганъ Исландецъ, -- твердо сказалъ Орденеръ.
-- Убей его! Убей его! -- яростно вскричалъ Гаккетъ.
Орденеръ зналъ, что всякое сопротивленіе будетъ безполезно. Желая въ послѣдній разъ поцѣловать локонъ волосъ Этели, онъ поднесъ руку къ груди и при этомъ движеніи изъ за пояса его выпала бумага.
-- Что это за бумага? -- спросилъ Гаккетъ: -- Норбитъ, подними-ка ее.
Норбитъ, молодой человѣкъ, загорѣлыя грубыя черты лица котораго дышали благородствомъ, поднялъ и развернулъ бумагу.
-- Боже мой! -- вскричалъ онъ:-- это охранительная грамота бѣднаго Христофора Недлама, злополучнаго товарища, котораго недѣлю тому назадъ казнили на Сконгенской площади за поддѣлку монеты.