-- Я Ганъ Исландецъ, родомъ изъ Клипстадура.
Ропотъ ужаса пронесся въ толпѣ зрителей. Шумахеръ, выйдя изъ задумчивости, поднялъ голову и бросилъ быстрый взглядъ на своего страшнаго сосѣда, отъ котораго сторонились прочіе обвиняемые.
-- Ганъ Исландецъ, -- спросилъ предсѣдатель, когда волненіе поутихло, -- что можешь сказать ты суду въ свое оправданіе?
Не менѣе остальныхъ зрителей Этель была поражена присутствіемъ знаменитаго разбойника, который уже съ давнихъ поръ въ страшныхъ краскахъ рисовался въ ея воображеніи. Съ боязливой жадностью устремила она свой взоръ на чудовищнаго великана, съ которымъ быть можетъ сражался и жертвой котораго, быть можетъ, сталъ ея Орденеръ.
Мысль объ этомъ возбудила въ умѣ ея самыя горестныя предположенія; и погрузившись всецѣло въ бездну мучительныхъ сомнѣній, она едва слышала отвѣтъ Гана Исландца, въ которомъ она видѣла почти убійцу своего Орденера. Она поняла только, что разбойникъ, отвѣчавшій предсѣдателю на грубомъ нарѣчіи, объявилъ себя предводителемъ бунтовщиковъ.
-- По собственному ли побужденію, -- спросилъ предсѣдатель, -- или по стороннему наущенію принялъ ты начальство надъ мятежниками?
Разбойникъ отвѣчалъ:
-- Нѣтъ, не по собственному.
-- Кто же склонилъ тебя на такое преступленіе?
-- Человѣкъ, называвшійся Гаккетомъ.