Ея нерѣшимость была непродолжительна; она собралась съ духомъ, глаза ея блестѣли, уста улыбались. Она была прекрасна какъ ангелъ, который возвращается изъ ада на небо.
-- Нѣтъ, Орденеръ, ты не взойдешь на эшафотъ. Что-бы спастись, тебѣ достаточно дать слово жениться на Ульрикѣ Алефельдъ...
-- На Ульрикѣ Алефельдъ! И это имя слышу я отъ моей Этели!
-- Не перебивай меня, -- продолжала она съ спокойствіемъ мученика при послѣднихъ истязаніяхъ: -- меня послала сюда графиня Алефельдъ. Тебѣ обѣщаютъ королевское помилованіе, если ты согласишься принять руку дочери великаго канцлера. Я пришла взять съ тебя клятву, что ты женишься и будешь жить съ Ульрикой. Меня послали сюда, думая, что я въ состояніи убѣдить тебя.
-- Прощай, Этель, -- холодно промолвилъ осужденный: -- когда выйдешь изъ этой тюрьмы, вели звать палача.
Этель поднялась и минуту смотрѣла на Орденера, блѣдная и трепещущая. Колѣни ея подогнулись, она упала на каменный полъ, всплеснувъ руками.
-- Что я сдѣлала ему? -- прошептала она задыхающимся голосомъ.
Орденеръ молчалъ, потупивъ глаза въ землю.
-- Орденеръ, -- вскричала она, на колѣняхъ припавъ къ нему: -- что ты не отвѣчаешь мнѣ? Ты не хочешь со мной говорить?.. Мнѣ остается лишь умереть!
Слезы навернулись на глазахъ Орденера.