-- Слушай, дорогой мой, -- сказала она: -- не правда ли намъ теперь легче умирать, такъ какъ на землѣ мы не могли соединиться? Знаешь ли, что я сдѣлаю?.. Я стану у окна крѣпости, когда поведутъ тебя на эшафотъ: наши души вмѣстѣ полетятъ на небо. Если меня не станетъ, прежде чѣмъ упадетъ роковая сѣкира, я буду ждать тебя; обожаемый Орденеръ. Мы теперь супруги, сегодня вечеромъ могила послужитъ намъ брачнымъ ложемъ.
Онъ прижалъ ее къ своей взволнованной груди и могъ лишь выговорить эти слова:
-- Этель, ты моя, моя навѣки!
-- Дѣти мои, -- сказалъ священникъ съ умиленіемъ: -- вамъ пора проститься.
-- Увы!.. -- вскричала Этель.
Но самообладаніе не оставило ее и она бросилась къ ногамъ осужденнаго.
-- Прощай, мой возлюбленный, ненаглядный Орденеръ. Благослови меня въ послѣдній разъ.
Узникъ исполнилъ эту трогательную просьбу и обернулся проститься съ почтеннымъ Афанасіемъ Мюндеромъ.
Старикъ тоже стоялъ передъ нимъ на колѣняхъ.
-- Что это значитъ, отецъ мой? -- воскликнулъ Орденеръ съ изумленіемъ.