Старикъ смотрѣлъ на него умиленнымъ, растроганнымъ взоромъ.
-- Я жду твоего благословенія, сынъ мой.
-- Да благословитъ васъ Господь, да ниспошлетъ вамъ свою милость, которую вы призываете на вашихъ братьевъ, -- отвѣтилъ Орденеръ взволнованнымъ торжественнымъ голосомъ.
Вскорѣ послѣднее прости, послѣдніе поцѣлуи раздались подъ мрачными сводами темницы; вскорѣ крѣпкіе запоры шумно задвинулись и желѣзная дверь разлучила юныхъ супруговъ, готовившихся умереть, чтобы встрѣтиться въ вѣчности.
XLV
-- Баронъ Ветгайнъ, полковникъ Мункгольмскихъ стрѣлковъ, кто изъ солдатъ, сражавшихся подъ вашимъ начальствомъ въ ущельяхъ Чернаго Столба, захватилъ въ плѣнъ Гана Исландца? Назовите его трибуналу, такъ какъ ему надлежитъ получить тысячу королевскихъ экю, назначенныхъ за эту поимку.
Съ этими словами президентъ обратился къ полковнику Мункгольмскихъ стрѣлковъ. Судьи еще не разошлись, такъ какъ по древнему обычаю Норвегіи, произнеся безапеляціонный приговоръ, они не имѣли права оставить залу суда, прежде чѣмъ приговоръ не будетъ исполненъ.
Передъ трибуналомъ стоялъ великанъ, снова введенный въ залу суда, съ веревкой на шеѣ.
Полковникъ, сидѣвшій за столомъ секретаря, всталъ и поклонился суду и епископу, снова занявшему свое сѣдалище.
-- Господа судьи, Ганъ Исландецъ былъ взятъ въ плѣнъ Торикомъ Бельфастомъ, вторымъ стрѣлкомъ моего полка.