-- Да, -- сказалъ задумчиво разбойникъ: -- у тебя тоже есть свои удовольствія.
-- Еще бы, -- продолжалъ палачъ, -- хоть ты и Ганъ Исландецъ, а все же я больше спровадилъ на тотъ свѣтѣ человѣческихъ душъ, не считая той, съ который ты завтра простишься.
-- Если только она есть у меня... Дронтгеймскій палачъ, неужели ты дѣйствительно убѣжденъ, что можешь выпустить изъ тѣла Гана Исландца духъ Ингольфа, прежде чѣмъ онъ вышебетъ твой?
Палачъ захохоталъ.
-- А вотъ завтра посмотримъ!
-- Посмотримъ! -- повторилъ разбойникъ.
-- Ну, -- продолжалъ палачъ: -- я пришелъ сюда не затѣмъ чтобъ толковать о твоей душѣ, мнѣ важнѣе твое тѣло. Послушай-ка!.. Послѣ смерти твой трупъ принадлежитъ мнѣ по праву, но законъ не лишаетъ тебя возможности заранѣе продать его мнѣ. Скажи-ка, что ты за него хочешь?
-- Что я хочу за мой трупъ? -- переспросилъ разбойникъ.
-- Да, только чуръ не запрашивать.
Ганъ Исландецъ обратился къ сторожу.