Палачъ захохоталъ.
-- Хотѣлось бы мнѣ, чтобы ты также прямо попалъ на небо по лѣстницѣ Іакова, какъ завтра попадешь на висѣлицу по лѣстницѣ Николя Оругикса.
-- Такъ ли? -- спросило чудовище съ зловѣщимъ взглядомъ.
-- Повторяю тебѣ, что я палачъ здѣшняго округа.
-- Не будь я Ганомъ Исландцемъ, мнѣ хотѣлось бы быть на твоемъ мѣстѣ, -- замѣтилъ разбойникъ.
-- Ну, я этого не скажу, -- возразилъ палачъ и потирая руки, продолжалъ съ тщеславнымъ видомъ: -- Ты, однако, правъ, дружище, наше дѣло завидное. Да!.. Рука моя знаетъ вѣсъ человѣческой головы.
-- А пивалъ ли ты человѣческую кровь?-- спросилъ разбойникъ.
-- Нѣтъ; но за то часто пыталъ людей.
-- А выѣдалъ ли ты когда нибудь внутренность еще живого младенца?
-- Нѣтъ, но за то ломалъ кости въ желѣзныхъ тискахъ дыбы: навертывалъ члены на спицы колеса; стальной пилой распиливалъ черепа, содравъ съ нихъ кожу; раскаливъ щипцы до красна на огнѣ, жегъ ими трепещущее тѣло; сжигалъ кровь въ жилахъ, вливая въ нихъ растопленный свинецъ и кипящее масло.