Сбросивъ перчатки, онъ обнажилъ свои широкія руки, вооруженныя длинными ногтями, крѣпкими и загнутыми, какъ у краснаго звѣря.
Спіагудри, увидѣвъ, что онъ уже готовъ былъ сорвать саблей черепъ трупа, вскричалъ съ ужасомъ, котораго не могъ подавить:
-- Праведный Боже! Повелитель мой!.. Мертваго!..
-- Что же, -- спокойно возразилъ малорослый незнакомецъ: -- ты предпочитаешь, чтобы этотъ клинокъ вонзился въ живаго?
-- О! Дозвольте мнѣ умолять ваши рыцарскія чувства... Развѣ можетъ ваша честь рѣшиться на такое святотатство?.. Ваше превосходительство... Государь мой, ваша свѣтлость не захочетъ...
-- Скоро ли ты кончишь? Развѣ нужны мнѣ эти титулы, живой скелетъ, чтобы убѣдиться въ твоемъ глубокомъ уваженіи къ моей саблѣ.
-- Именемъ святаго Вальдемара, святаго Усуфа, святаго Госпиція, заклинаю васъ, пощадите мертвеца!..
-- Помоги мнѣ и не толкуй дьяволу про святыхъ.
-- Государь мой, -- продолжалъ Спіагудри умоляющимъ тономъ: -- ради вашего знаменитаго предка, святаго Ингольфа!..
-- Ингольфъ Истребитель былъ такой же отверженный, какъ и я.