-- Заклинаю васъ небомъ, -- простоналъ старикъ, падая передъ нимъ ницъ: -- не навлекайте на себя его гнѣва.
Малорослый незнакомецъ вышелъ изъ терпѣнія. Его тусклые сѣрые глаза горѣли какъ два раскаленныхъ угля.
-- Помоги мнѣ! -- повторилъ онъ, взмахнувъ саблей.
Эти два слова сказаны были такимъ голосомъ, какимъ произнесъ бы ихъ левъ, если бы могъ говорить.
Смотритель Спладгеста, дрожащій и полумертвый отъ ужаса, опустился на черную плиту и поддерживалъ руками холодную и влажную голову Жилля, въ то время, какъ малорослый человѣкъ съ изумительнымъ проворствомъ снималъ черепъ съ помощью кинжала и сабли.
Когда эта операція была кончена, нѣсколько времени разсматривалъ онъ окровавленный черепъ, произнося странныя слова. Затѣмъ онъ вручилъ его Спіагудри, приказавъ вымыть и вычистить, и съ стономъ, похожимъ на вой, сказалъ:
-- А я, умирая, я не найду утѣшенія въ мысли, что наслѣдникъ духа Ингольфа будетъ пить человѣческую кровь и морскую воду изъ моего черепа.
Послѣ минутнаго мрачнаго размышленія онъ продолжалъ:
-- Ураганъ слѣдуетъ за ураганомъ, лавина влечетъ за собою лавину, а я, я буду послѣднимъ въ родѣ. Зачѣмъ Жилль, подобно мнѣ, не возненавидѣлъ все, что только носитъ человѣческій обликъ. Какой демонъ, враждебный демону Ингольфа, толкнулъ его въ эти роковыя шахты за крупинкой золота?
Спіагудри, возвращая ему черепъ Жилля, осмѣлился вставить свое замѣчаніе: