-- Нѣтъ, -- вскричалъ Мусдемонъ, поднимаясь съ полу, -- это невозможно! Тутъ должна быть ужасная ошибка. Не можетъ быть, чтобы канцлеръ Алефельдъ оказался такимъ подлецомъ... Я нуженъ ему... Не можетъ быть, чтобы васъ послали ко мнѣ. Выпустите меня, бойтесь навлечь на себя гнѣвъ канцлера...
-- Да развѣ ты самъ не назвалъ себя Туріафомъ Мусдемономъ, -- возразилъ палачъ.
Узникъ молчалъ нѣсколько мгновеній.
-- Нѣтъ, -- вдругъ вскричалъ онъ: -- я не Мусдемонъ, меня зовутъ Туріафъ Оругиксъ.
-- Оругиксъ! -- вскричалъ палачъ: -- Оругиксъ!
Поспѣшно сорвалъ онъ парикъ, скрывавшій черты лица осужденнаго, вскрикнулъ отъ изумленія:
-- Братъ мой!
-- Твой братъ! -- изумился Мусдемонъ съ стыдомъ и радостью. -- Такъ ты?..
-- Николь Оругиксъ, палачъ Дронтгеймскаго округа, къ твоимъ услугамъ, братецъ Туріафъ.
Осужденный кинулся на шею къ палачу, называя его своимъ дорогимъ, милымъ братцемъ; но эта братская встрѣча не растрогала бы свидѣтеля. Туріафъ ластился къ Николю съ притворной боязливой радостью, но Николь глядѣлъ на него съ мрачнымъ смущеніемъ. Можно было сказать, что тигръ ласкается къ слону, придавившему ногой его брюхо.