-- Чего не видятъ люди, то видитъ Богъ.
-- Богъ, слабая женшина! Ты не достойна была чести обманывать своего мужа, такъ какъ онъ менѣе легковѣренъ, чѣмъ ты.
-- Вы низко издѣваетесь надъ угрызеніями моей совѣсти, Мусдемонъ.
-- Прекрасно! Но, Эльфегія, если ты чувствуешь угрызенія совѣсти, зачѣмъ же ты сама издѣваешься надъ ними ежедневно, совершая новыя преступленія?
Графиня Алефедьдъ закрыла лицо руками.
-- Эльфегія, -- продолжалъ Мусдемонъ: -- надо выбрать что нибудь одно: или угрызенія, отказавшись отъ преступленій, или преступленія, отказавшись отъ угрызеній. Бери примѣръ съ меня и выбери послѣднее; такъ будетъ лучше, по крайней мѣрѣ веселѣе.
-- Дай Богъ, -- прошептала графиня, -- чтобы эти слова не припомнились вамъ на томъ свѣтѣ.
-- Ну, милая моя, теперь шутки въ сторону, -- сказалъ Мусдемонъ, садясь возлѣ графини и обвивая руками ея шею.
-- Эльфегія, -- продолжалъ онъ: -- постарайся по крайней мѣрѣ духовно остаться такою, какой была двадцать лѣтъ тому назадъ.
Несчастная графиня, раба своего сообщника, пыталась отвѣтить на его отвратительныя ласки. Въ позорныхъ объятіяхъ этихъ двухъ существъ, которыя взаимно презирали и проклинали другъ друга, было нѣчто черезчуръ возмутительное даже для ихъ развращенныхъ душъ. Преступныя ласки, въ былое время составлявшія для нихъ наслажденіе, и которыя неизвѣстно какое ужасающее приличiе заставляло ихъ расточать и теперь, превратились въ ихъ пытку. Странное и справедливое превращеніе преступныхъ страстей! Ихъ преступленіе стало для нихъ наказаніемъ.