-- Не тревожься, милая, -- сказалъ хозяйкѣ священникъ: -- христіанскіе пастыри воздаютъ добромъ даже тѣмъ, кто имъ наноситъ вредъ; станутъ-ли они вредить тѣмъ, кто оказываетъ добро? Мы смиренно умоляемъ дать намъ убѣжище. Если преподобный учитель, мой спутникъ, только-что рѣзко отвѣтилъ тебѣ, онъ конечно виноватъ предъ тобою, такъ какъ онъ забылъ наложенный на насъ обѣтъ умѣренности и воздержанія. Увы! И самые святые люди не безъ грѣха. Я заблудился на дорогѣ изъ Сконгена въ Дронтгеймъ, ночью, безъ проводника, не зная гдѣ укрыться отъ непогоды. Преподобный братъ, встрѣченный мною, тоже вдали отъ его обители, удостоилъ разрѣшить мнѣ отправиться съ нимъ сюда. Онъ восхвалялъ мнѣ твое радушное гостепріимство, добрая женщина, и очевидно не ошибся. Не говори намъ подобно злому пастырю: Аdѵеnа, сur intras {Чужестранец! Зачѣм пришелъ?}? Пріюти насъ, достойная женщина, и Господь убережетъ жнивы твои отъ грозы, Господь пошлетъ стадамъ твоимъ убѣжище отъ непогоды, подобно тому, какъ ты пріютила заблудившихся странниковъ.
-- Старикъ, -- сурово прервала его хозяйка: -- у меня нѣтъ ни жатвы, ни стада.
-- Ну, если ты бѣдна, Господь благословляетъ бѣдняка прежде богача. Долго лѣтъ проживешь ты со своимъ мужемъ въ почетѣ и уваженіи не за свое богатство, а за добродѣтели. Дѣти твои подростутъ, пользуясь всеобщей любовью, и пойдутъ по стопамъ отца...
-- Молчи! -- вскричала женщина: -- Все останется такъ какъ есть и дѣти наши состарятся презираемыя людьми до конца нашего рода, изъ поколѣнія въ поколѣніе. Молчи старикъ! Благословенія обращаются для насъ въ проклятія.
-- Силы небесныя! -- вскричалъ священникъ: -- Кто же вы? Въ какихъ преступленіяхъ проводите вашу жизнь?
-- Что называешь ты преступленіемъ? И что добродѣтелью? Здѣсь мы пользуемся привилегіей: мы не можемъ быть добродѣтельными и не можемъ совершать преступленія.
-- Разумъ этой женщины омрачился, -- сказалъ священникъ, обратившись къ малорослому отшельнику, сушившему передъ очагомъ свою шерстяную рясу.
-- Нѣтъ, старикъ, -- возразила женщина: -- узнай теперь, гдѣ ты находишься. Лучше внушить ужасъ, чѣмъ состраданіе. Я не помѣшанная, я жена...
Звучный отголосокъ сильнаго удара въ дверь башни заглушилъ, послѣднія слова старухи, къ величайшему разочарованію Спіагудри и Орденера, которые молча, но внимательно слушали разговоръ.
-- Да будетъ проклятъ, -- пробормотала женщина сквозь зубы: -- синдикъ Сконгена, отведшій намъ для жилья эту башню при дорогѣ! Быть можетъ, и это не Николь.