Волненіе, которое я испыталъ наканунѣ, при встрѣчѣ съ кирасирскимъ полкомъ, опять овладѣло мной. Видѣть передъ собою, въ нѣсколькихъ шагахъ, безстыдное, спокойное торжества убійцъ отечества -- это было выше силъ моихъ; я не могъ воздержаться. Я сорвалъ съ себя шарфъ свой, взялъ его въ руку, высунулся въ опущенное окно фіакра и закричалъ:
-- Солдаты!.. Взгляните на этотъ шарфъ, это символъ закона! Гдѣ этотъ шарфъ -- тамъ право. Такъ слушайте же, что повелѣваетъ вамъ право. Васъ обманываютъ, возвратитесь къ долгу. Съ вами говоритъ представитель народа; а кто представляетъ народъ -- тотъ представляетъ и армію... Солдаты! прежде, чѣмъ сдѣлаться солдатами, вы были крестьянами, были рабочими, вы были и остаетесь гражданами; выслушайте же меня, граждане. Только законъ имѣетъ право начальствовать надъ вами. А сегодня законъ нарушенъ. Кѣмъ? Вами. Луи Бонапартъ вовлекъ васъ въ это преступленіе. Солдаты,-- вы, которые сама честь, послушайтесь меня,-- потому что я долгъ. Солдаты! Луи Бонапартъ душитъ республику. Защитите ее. Луи Бонапартъ бандитъ; всѣ его сообщники пойдутъ за нимъ на каторгу. Они ужъ тамъ Кто достоинъ каторги, тотъ уже на каторгѣ. Заслужить кандалы, значитъ уже носить ихъ. Взгляните на этого человѣка, который смѣетъ вами командовать. Вы принимаете его за генерала -- а онъ каторжникъ.
Солдаты казались окаменѣвшими.
Кто то изъ присутствовавшихъ при этомъ (благодарность моя этому великодушному, преданному человѣку) схватилъ меня за руку, и, нагнувшись къ моему уху, сказалъ: Вѣдь васъ разстрѣляютъ! Но я ничего не слыхалъ, ничего не слушалъ.
Я продолжалъ, махая шарфомъ.
-- Вы, который стоите тутъ, одѣтый какъ генералъ,-- я говорю съ вами!-- вы знаете кто я; я представитель народа, и знаю, кто вы... я сказалъ вамъ это: вы злодѣй. Теперь не хотите ли узнать мое имя! Вотъ оно.
И я крикнулъ ему свое имя, прибавивъ:
-- Скажите же мнѣ ваше.
Онъ не отвѣтилъ. Я продолжалъ:
-- Хорошо. Мнѣ не нужно знать имени генерала, но я узнаю номеръ каторжника.