Въ эту минуту подъѣхалъ офицеръ верхомъ. Это былъ батальонный командиръ. Онъ о чемъ-то пошептался съ капитаномъ.
-- Господа представители! началъ снова капитанъ, махая шпагой:-- удалитесь, или я велю дать залпъ.
-- Стрѣляйте! вскричалъ де-Флоттъ.
Представители сняли свои шляпы и приготовились встрѣтить ружейные выстрѣлы. Шёльхеръ одинъ оставался въ шляпѣ и ожидалъ, скрестивъ руки на груди.
-- Въ штыки! скомандовалъ капитанъ.
-- Да здравствуетъ республика! вскричали представители.
Штыки опустились; и солдаты бѣглымъ шагомъ двинулись на неподвижно-стоявшихъ представителей.
Это была ужасная и величественная минута.
Семь представителей видѣли, какъ штыки приближались къ нимъ, и не произнесли ни одного слова, не сдѣлали ни жеста, ни шага назадъ. Но если въ душѣ ихъ не было колебанія -- оно было въ сердцахъ солдатъ.
Солдаты сознавали ясно, что тутъ былъ двойной позоръ для мундира: посягательство на представителей народа, т. е. измѣна; и убійство безоружныхъ людей, т. е. подлость. Это -- пара эполетъ, съ которой иногда уживается генералъ, по солдатъ -- никогда.