Такимъ образомъ, не считая арестовъ, произведенныхъ позже, въ эту ночь, 2-го декабря, были заключены въ тюрьму 16 представителей и 78 гражданъ. Оба агента преступленія, Морни и Мопа, донесли объ этомъ Луи-Бонапарту. Coffrés, писалъ Морни. Bouclés, писалъ Мопа. Одинъ заимствовалъ арго у салоновъ, другой,-- у каторги: оттѣнки въ способѣ выражаться!
V.
Мракъ преступленія.
Версиньи толь ко-что ушелъ отъ меня. Въ то время, какъ я торопливо одѣвался, ко мнѣ пришелъ человѣкъ, которому я вполнѣ довѣрялъ. Это былъ Жераръ, честный бѣднякъ, столяръ, не имѣвшій работы, котораго я пріютилъ въ своемъ домѣ, рѣзчикъ по дереву и не лишенный нѣкотораго образованія. Онъ пришелъ съ улицы и весь дрожалъ.
-- Ну что? спросилъ я.-- Что говоритъ народъ?
Жераръ отвѣчалъ:
-- Дѣло обдѣлано такъ, что его не могутъ понять. Работники читаютъ аффиши и, не говоря ни слова, идутъ на работу. Говоритъ только одинъ изо ста, да и то затѣмъ, чтобъ сказать: отлично! Вотъ какъ имъ представляется дѣло: законъ 31 мая уничтоженъ -- это хорошо! Реакціонное большинство прогнано -- чудесно! Тьеръ арестованъ -- превосходно! Шангарнье схваченъ -- браво! Около каждой аффиши есть клакёры. Ратапуаль объясняетъ свой coup d'état Жаку Боному, и Жакъ Бономъ поддается на эту удочку. Короче, народъ одобряетъ -- вотъ мое убѣжденіе.
-- Пускай!
-- Но что-жь вы намѣрены дѣлать, г. Викторъ Гюго? спросилъ Жераръ.
Я вынулъ изъ шкафа свой трехцвѣтный шарфъ и показалъ ему. Онъ понялъ меня; мы пожали другъ другу руки.