"Пусть парижскій архіепископъ, въ сопровожденіи всего своего духовенства, съ крестомъ первосвященника впереди, съ митрою на головѣ, пойдетъ въ торжественной процессіи по улицамъ. Пусть призоветъ онъ къ себѣ національное собраніе и верховный судъ, законодателей въ шарфахъ и судей въ красныхъ мантіяхъ, пусть призоветъ онъ къ себѣ гражданъ, солдатъ -- и идетъ прямо къ Елисейскому Дворцу. Пусть онъ подыметъ тамъ руку, во имя правосудія -- противъ того, кто нарушаетъ законы, и во имя Іисуса -- противъ того, кто проливаетъ кровь. Этою поднятою рукою, и ничѣмъ другимъ, онъ сокрушитъ coup d'état.
"И ему воздвигнутъ статую возлѣ статуи Афра и скажутъ, что два парижскихъ епископа два раза раздавили своею пятой гражданскую войну.
"Церковь свята, а отечество священно. Въ настоящемъ случаѣ, церковь должна прійти на помощь отечеству".
Окончивъ письмо, онъ подписалъ его своею подписью.
Но теперь представлялось затрудненіе: какъ доставить письмо по назначенію?
Отнести его самому?
Но допустятъ ли его, бѣднаго ремесленника въ блузѣ, до архіепископа?
И притомъ, чтобы дойти до архіепископскаго дворца, надлежало проходить именно по возмутившимся кварталамъ, гдѣ сопротивленіе можетъ быть еще длилось въ эту минуту; надлежало перебраться чрезъ улицы, загроможденныя войсками. Его могли остановить и обыскать, его руки пахли еще порохомъ, его бы разстрѣляли и письмо бы не дошло!
Что дѣлать?
Въ минуту отчаянія, имя Арно (изъ Арьежа) мелькнуло въ его памяти.