-- Куда вы идете? спросилъ онъ.-- Вы навлекаете бѣду! Вы работаете для двадцати-пяти франковыхъ?
-- Долой полицію! долой бѣлую блузу! вскричала толпа. Бѣлая блуза скрылась.
Сборище увеличивалось по пути, толпа раступалась и повторяла хоромъ марсельезу, но, за исключеніемъ сабель, ни у кого не было оружія. На бульварѣ было глубокое волненіе. Женщины воздымали руки съ чувствомъ жалости. Раздавались крики работниковъ: "ахъ, отчего у насъ нѣтъ оружія"!
Пройдя нѣсколько по бульвару, шествіе вступило въ улицы, въ сопровожденіи растроганной и негодующей толпы. Оно дошло до улицы des Gravilliers. Тамъ отрядъ изъ двадцати городовыхъ вдругъ выступилъ изъ тѣсной улицы; съ поднятыми тесаками кинулись они на носильщиковъ и сбросили трупы въ грязь. Подоспѣлъ батальонъ стрѣлковъ, бѣглымъ шагомъ, и ударами штыковъ, положилъ конецъ борьбѣ. Сто два арестованные гражданина были отведены въ префектуру. Въ этой свалкѣ два трупа получили множество ударовъ тесаками и были, такъ сказать, убиты вторично. Бригадиръ Ревіаль, начальствовавшій командой городскихъ сержантовъ, получилъ крестъ за этотъ военный подвигъ.
У Мари насъ могли захватить. Мы рѣшились оставить улицу Croix-des-Petits-Champs.
Въ Елисейскомъ Дворцѣ начиналась тревога. Эксъ-комендантъ Флёри, одинъ изъ адъютантовъ президента, былъ позванъ въ кабинетъ, изъ котораго Бонапартъ не выходилъ цѣлый день. Послѣ нѣсколькихъ минутъ разговора съ Флёри, адъютантъ сѣлъ на лошадь и поскакалъ галопомъ по направленію къ Мазасу.
Затѣмъ люди государственнаго переворота, собравшись въ кабинетѣ Бонапарта, держали совѣтъ. Ихъ дѣла, очевидно, шли очень плохо; была вѣроятность, что битва приметъ, наконецъ, страшные размѣры; до сихъ поръ они желали ея, теперь же начинали побаиваться. Существовали тревожные симптомы твердаго сопротивленія, и другіе, не менѣе серьёзные -- трусости приверженцевъ. Ни одинъ изъ новыхъ министровъ, назначенныхъ утромъ, не вступилъ въ управленіе своимъ министерствомъ -- робость, знаменательная со стороны людей, обыкновенно столь стремительныхъ въ насиліи. Въ особенности Руэръ -- провалился неизвѣстно куда. Признакъ бури. За исключеніемъ Бонапарта, coup d'état продолжалъ тяготѣть единственно на трехъ именахъ: Морни, Сентъ-Арно и Мопа. Сентъ-Арно ручался за Маньяна. Морни смѣялся и говорилъ въ полголоса: но ручается ли Маньянъ за Сентъ-Арно? Эти люди приняли свои мѣры; они призвали новые полки; гарнизонамъ, расположеннымъ съ одной стороны до Шербурга, съ другой до Мобёжа, былъ посланъ приказъ идти къ Парижу. Эти преступники, чувствуя въ глубинѣ души сильную тревогу, старались обмануть другъ друга. Они притворялись спокойными; всѣ выражали увѣренность въ побѣдѣ, но каждый въ тихомолку приготовлялся къ бѣгству, не говоря объ этомъ ни слова, чтобы не встревожить другихъ компрометированныхъ и, въ случаѣ неуспѣха, оставить народу нѣсколько человѣкъ на растерзаніе. Для этой маленькой школы подражателей Маккіавеля условіе хорошаго выхода изъ бѣды состоитъ въ оставленіи своихъ друзей; обращаясь въ бѣгство, они бросаютъ своихъ сообщниковъ.
X.
Что дѣлалъ Флёри въ Мазасѣ.
Въ ту же ночь, около четырехъ часовъ утра, доступы къ сѣверной желѣзной дорогѣ были безмолвно заняты двумя батальонами: венсенскихъ стрѣлковъ и подвижной жандармеріи. Многіе отряды городовыхъ сержантовъ расположились на дебаркадерѣ. Начальнику станціи было дано приказаніе приготовить особый поѣздъ и держать локомотивъ подъ пар а ми. Извѣстное число кочегаровъ и машинистовъ было оставлено на станціи для ночной службы. Но не дано никакого объясненія -- назначеніе поѣзда оставалось безусловною тайной. Около шести часовъ, въ войскѣ произошло движеніе, прибѣжали городовые и, черезъ нѣсколько минутъ затѣмъ, изъ улицы дю-Норъ выѣхалъ крупною рысью эскадронъ уланъ. Посреди эскадрона, между двумя рядами всадниковъ, виднѣлись два арестантскіе фургона, везомые почтовыми лошадьми; позади каждаго изъ тихъ фургоновъ ѣхала небольшая открытая коляска, съ однимъ сѣдокомъ. Во главѣ уланъ галопировалъ адъютантъ Флёри.