Какой-то человѣкъ въ черномъ платьѣ, съ наглымъ видомъ, сидѣвшій за столомъ съ перомъ въ рукѣ, останавливалъ ихъ и спрашивалъ ихъ имена.
-- Я имѣю такъ же мало желанія объявить вамъ свое имя, какъ и знать ваше, отвѣтилъ генералъ Ламорисьеръ и прошелъ мимо.
Адъютантъ Флёри стоялъ въ канцеляріи, скрывая свой мундиръ подъ шинелью. По его собственному выраженію, ему было поручено: "les embarquer", т. е. посадить ихъ и отдать въ этой посадкѣ отчетъ въ Елисейскомъ Дворцѣ. Адъютантъ Флёри почти всю свою военную каррьеру сдѣлалъ въ Африкѣ, въ дивизіи генерала Ламорисьера, и тотъ же Ламорисьеръ, въ 1848 году, будучи военнымъ министромъ, назначилъ его начальникомъ эскадрона. Проходя черезъ канцелярію, генералъ Ламорисьеръ пристально посмотрѣлъ на него.
Когда они вошли въ арестантскіе фургоны, генералы курили сигары. У нихъ отняли ихъ. Генералъ Ламорисьеръ не отдалъ своей. Какой-то голосъ снаружи три раза принимался кричать:
-- Не давайте же ему курить.
Одинъ изъ городскихъ сержантовъ, стоявшихъ у дверей кельи, нѣкоторое время колебался, но, наконецъ, сказалъ генералу:-- Бросьте вашу сигару.
Послѣдствіемъ этого было восклицаніе, по которому генералъ Каваньякъ узналъ Ламорисьера. По наполненіи фургоновъ, они отправились.
Они не знали ни того, съ кѣмъ, ни того, куда они ѣдутъ. Каждый въ своей клѣткѣ наблюдалъ повороты улицы и старался угадать ихъ; нѣкоторые думали, что ихъ везутъ на сѣверную желѣзную дорогу, другіе -- что на гаврскую. Они слышали топотъ лошадей своего конвоя на мостовой.
На желѣзной дорогѣ неудобства сидѣнья въ кельяхъ чувствовалось все сильнѣе. Генералу Ламорисьеру, обремененному плащемъ и узломъ, было еще, тѣснѣе, чѣмъ другимъ. Онъ не могъ пошевелиться, его охватилъ холодъ: наконецъ, онъ сказалъ слово, за которымъ всѣ четверо заговорили другъ съ другомъ.
Услыхавъ имена узниковъ, ихъ сторожа, грубые до тѣхъ поръ, сдѣлались почтительными.