Домашнія люди.
Мериме былъ низокъ отъ природы. Не надо за это претендовать на него.
Что касается до Морни -- это другое дѣло; онъ больше стоилъ. Въ немъ было что-то разбойническое.
Морни обладалъ мужествомъ. Разбойничество обязываетъ.
Мериме лгалъ, выдавая себя за одного изъ лицъ, посвященныхъ въ тайну переворота. А вѣдь казалось бы, что тутъ нечѣмъ хвалиться.
Но дѣло въ томъ, что ни въ какія тайны его не посвящали. Луи Бонапартъ не любилъ безполезно довѣряться.
Прибавимъ, что едва-ли Мериме, въ эпоху 2-го декабря, состоялъ въ непосредственныхъ сношеніяхъ съ Бонапартомъ, хотя, по нѣкоторымъ признакамъ, можно бы думать противное.-- Сближеніе произошло уже позже; сначала Мериме зналъ только Морни.
Морни и Мериме принадлежали оба къ интимному кружку Елисейскаго дворца; но различно. Можно вѣрить Морни, но не Мериме. Морни былъ посвященъ въ крупныя тайны, Мериме -- въ маленькія. Любовная интрига -- вотъ его настоящее призваніе.
Домашніе люди въ Елисе бекомъ дворцѣ были двухъ родовъ: приближенные и льстецы. Первымъ изъ приближенныхъ былъ Морни; первымъ, или послѣднимъ изъ льстецовъ былъ Мериме.
Карьеру Мериме сдѣлало вотъ что: