Онъ объяснилъ мнѣ, что еще не вся надежда потеряна. Что онъ и его друзья думаютъ продолжать сопротивленіе, что сборные пункты ассосіацій еще не назначены, но будутъ назначены въ теченіи вечера; что мое присутствіе было бы очень желательно и что, если я захочу прійдти около девяти часовъ подъ арку Кольбера, то онъ или кто нибудь другой изъ его товарищей будетъ находиться тамъ и проводятъ меня. Мы условились, что ко мнѣ подойдутъ и скажутъ: "Что дѣлаетъ Жозефъ?"
Не знаю, показалось ли ему, что а колеблюсь и не совсѣмъ ему довѣряю, но онъ вдругъ прибавилъ:
-- Впрочемъ, конечно, вы не обязаны мнѣ вѣрить. Всего вдругъ не придумаешь; мнѣ бы слѣдовало взять записку къ вамъ. Въ такія минуты ко всѣмъ относишься подозрительно.
-- Напротивъ, возразилъ я -- всѣмъ довѣряешься. Въ девять часовъ, я буду подъ аркой Кольбера. И я разстался съ нимъ.
Я возвратился въ свой пріютъ. Я былъ утомленъ и голоденъ и прибѣгнулъ къ шоколаду, полученному отъ Шарамоля, и къ хлѣбу, который еще у меня оставался. Я опустился въ кресло, поѣлъ и заснулъ. Бываютъ мрачные сны. Мнѣ приснился именно тажой, полный призраковъ. Я видѣлъ мертваго ребёнка, съ его двумя кровавыми ранами, изъ которыхъ образовалось два рта: одинъ говорилъ: Морни, другой -- С. Арно. Но исторія пишется не для того, чтобъ разсказывать сны. Буду кратокъ. Я вдругъ вскочилъ. Меня точно кто нибудь толкнулъ. "Лишь бы не было болѣе девяти часовъ!" Я забылъ завести часы свои. Они остановились. Я поспѣшно вышелъ. Улица была пуста; лавки были заперты. На площади Лувра пробили часы, вѣроятно, въ церкви St. Roch. Я сталъ считать и насчиталъ девять ударовъ. Два шага, и я очутился подъ аркой Кольбера. Я присматривался въ темнотѣ. Никого подъ аркой.
Я чувствовалъ, что нельзя было оставаться тутъ, съ видомъ человѣка, который кого-то ждетъ. По близости отъ арки Кольбера находился полицейскій постъ и каждую минуту обходили патрули. Я пошелъ вдоль улицы и никого не встрѣтилъ. Я достигъ улицы Вивьеннъ. На углу ея стоялъ какой-то человѣкъ, старавшійся сорвать со стѣны афишу. Я приблизился къ этому человѣку, который принялъ меня, вѣроятно, за полицейскаго и пустился бѣжать со всѣхъ ногъ. Я повернулъ назадъ. У арки Кольбера, когда я поравнялся съ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ наклеиваютъ театральныя афиши, мимо меня прошелъ работникъ.
-- Что дѣлаетъ Жозефъ?
Я узналъ формовщика.
-- Идемте, сказалъ онъ мнѣ.
Мы отправились въ путь, не говоря другъ съ другомъ и не подавая виду, что мы знакомы. Онъ пошелъ въ нѣкоторомъ разстояніи отъ меня -- впереди. Мы сначала пошли по двумъ адресамъ, которыхъ я не могу назвать здѣсь, потому что это значило бы указывать преслѣдователямъ новыя жертвы. Въ обоихъ этихъ домахъ -- ничего, никакой вѣсти. Никто не являлся отъ имени ассосіацій.