Вдругъ въ этомъ мракѣ раздался твердый, звучный, мужественный голосъ и крикнулъ намъ: кто идетъ?
-- А! вотъ они! сказалъ формовщикъ и сталъ свистать особеннымъ образомъ.
-- Идите, прозвучалъ голосъ.
Это была опять баррикада. Она была нѣсколько выше первой и находилась отъ нея въ ста шагахъ, построенная, насколько я могъ различить, изъ бочекъ, наполненныхъ булыжникомъ. На самомъ верху ея виднѣлись колеса телеги, заваленной бочками. Между всѣмъ этимъ попадались также бревна и доски. Проходъ, оставленный на этой баррикадѣ, былъ еще уже нежели на предъидущей.
-- Сколько васъ тутъ, граждане? саросилъ формовщикъ, входя на баррикаду.
Голосъ окликавшій насъ отвѣчалъ:
-- Двое.
-- Какъ? только?
-- Только.
Ихъ, дѣйствительно, было двое; и въ двоимъ то они, въ эту темную ночь, въ этой пустынной улицѣ, за этими грудами булыжника, ожидали нападенія цѣлаго полк£