-- "Пойдемте, наши еще не приходили", съ оттѣнкомъ нетерпѣнія въ голосѣ сказалъ формовщикъ.
-- Такъ подождемте ихъ здѣсь, возразилъ я ему.
Формовщикъ нѣсколько минутъ говорилъ вполголоса съ одинъ изъ защитниковъ баррикады и, вѣроятно, назвалъ ему меня, потому что тотъ подошелъ ко мнѣ и поклонялся. "Гражданинъ-представитель, сказалъ онъ:-- здѣсь скоро будетъ жарконько".
-- А пока еще холодно, отвѣчалъ я ему, смѣясь.
Дѣйствительно, было очень холодно. Позади баррикады, вся улица, изъ которой вырыты были каменья, превратилась въ клоаку. Вода въ ней стояла по щиколдку.
-- Я говорю вамъ, что будетъ жарко, продолжалъ работникъ:-- и вы хорошо сдѣлаете если уйдете подальше.
Формовщикъ положилъ свою руку ему на плечо: "Мы должны здѣсь остаться, товарищъ! Свиданіе назначено рядомъ, во временномъ госпиталѣ".
-- Все равно, возразилъ работникъ, который былъ очень маленькаго роста и стоялъ на камнѣ:-- гражданинъ-представитель хорошо сдѣлалъ бы, еслибъ ушелъ подальше.
-- Гдѣ находитесь вы, тамъ могу быть и я, сказалъ я ему. Улица была совсѣмъ темна. Не видать было даже неба. Внутри барракады, влѣво отъ прохода, можно было различить высокій, плохо сколоченный досчатый заборъ, сквозь щели котораго мѣстами пробивался слабый свѣтъ. За этимъ заборомъ возвышался огромный шести или семиэтажный домъ. Нижній этажъ его чинился, и заборъ закрывалъ то мѣсто, гдѣ производились работы. Узкая полоса свѣта, выходившаго изъ щелей забора, падала на противоположную стѣну и освѣщала старую, изодранную афишу, на которой читалось: Аньеръ, сраженіе на вод ѣ. Большой балъ.
-- Есть у васъ другое ружье? спросилъ формовщикъ работника, который былъ повыше ростомъ.